Мастер Ветра. Искра Зла

Я вновь надел на свой лук тетиву, наложил стрелу с окровавленным жалом, и спрыгнул на землю. Теперь я совершенно не боялся пришлое животное. 

Она сразу проснулась и вскочила. Шерсть на загривке вздыбилась.  Страшные клыки блестели на солнце. Я чувствовал – она готова напасть…

Но не нападала. Понимала – что-то изменилось. Почему-то я ее больше не боялся. 

Псина не могла позволить мне уйти. А я не мог позволить ей остаться. 

Мне было уже жаль ее до слез, и, если бы отступила, не стал бы убивать.

И в карих глазах стоящего напротив существа, я не видел ненависти. Встретившись в другое время в другом месте, мы вполне могли бы стать друзьями…

Она все-таки прыгнула. Руна на рукояти лука вспыхнула, кольнув ладонь. Я отпустил тетиву, и стрела получившая свободу, свистнув от восторга, отправилась в короткий полет. 

Трехгранник ковали, чтобы доспехи навесом пробивать. Боевая у меня вышла стрела. Для войны, не для охоты. Пробой вошел точно в глаз и вышел из затылка.

И сила моего легконогого друга – ветра – была столь велика, что дохлая псина кувыркнулась через голову.

– Жаль, – прохрипел я и отправился к роднику. Пить хотелось неимоверно.

С горы спустился только к вечеру. Из мешка попискивала пара пушистых щенят. В кулаке – лук и обломок стрелы с заветным наконечником. А в поясной сумке, на самом дне хранился, тщательно завернутый в лоскут, клык самого опасного зверя. 

Мне было, что рассказать старейшинам. 

Глава 4

4

Когда поймал себя на мысли, что проще свернуть курице голову, чем заставить старушку нестись, понял – на сегодня хватит.

 

– Прости, уважаемая, – развел руками я. – Птице твоей жить осталось одно лето. Корми, заботу ей дай. В Небесных пастбищах нелегко птицам… Пусть передохнет старушка…

Хозяйка злополучной курицы, аккуратненькая женщинка в снежно-белом переднике и с крепкими руками со следами мучной пыли, страдальчески улыбнулась и торопливо – как-то стеснительно – сунув мне в руки теплый еще сдобный калач, подхватила пожилую виновницу торжества.

А я немедленно запихал хлеб в рот. С утра поесть больше так и не получилось. 

– Бу-бу бу-бу, – попробовал говорить с набитым ртом. Какой-то добрый человек сунул крынку с молоком. И никто из обступивших меня людей не засмеялся. Я пожал плечами и, прожевав, повторил:

– Завтра приду. Утром. 

Передние поклонились и тут же повернулись ко мне спинами.