Мастер Ветра. Искра Зла

Не знаю, что бы он успел сделать длиннющим мечом, если между нами было расстояние не больше вытянутой руки. Не знаю и не хочу фантазировать. Попросту вогнал свое оружие в шею снизу вверх, по самую рукоятку, пришпилив нижнюю челюсть к верхней. 

– У них в семье еще братья есть? – я тяжело встал, опираясь о затылок продолжавшего стоять на коленях мертвеца, и повернулся к Камилу. 

– Кажется, нет, – вытаращив на меня глаза, покачал головой королевский шут. 

– Хорошо, – обрадовался я.

Жрец, не побоявшийся встать с драгоценного бочонка, помог мне дойти до моего неудобного кресла и сунул в руку полный кубок вина. Так что церемонию приглашения нас всех в графский замок на торжества по поводу открытия турнира я как-то из внимания выпустил. Да, нужно признать коварство саливийского - и то, как оставшиеся в живых бородачи забрали труп, тоже не видел. 

– Арч, не пей больше, – попросила Серафима, когда кубок вновь опустел, и я недрогнувшей рукой протянул его Парелю.

Помню, я сильно удивился. Озадачился. И, видимо, так сильно задумался, что проснулся только вечером, накануне пира у ДеТартов. С головной болью и мерзким привкусом во рту. 

Глава 29

29

Король смеялся громко.

Нельзя сказать, что смех был неприятен. Однако смеялся Лотар из династии Готтард весьма и весьма громко. Так, что мою отравленную коварным вином голову прямо-таки сводило от тупой боли.

Смейся король хоть немного тише, церемония в графском замке вышла бы куда торжественней. 

Величественные, в пышных одеждах герольды с увитыми лентами жезлами, сменяя друг друга, представляли прибывающих празднично наряженных лордов и их спутниц. Оркестр из десяти человек исполнял приятные мелодии. Столы ломились от закусок и кувшинов с вином. Украшенный гобеленами, флагами и щитами с гербами зал был ярко освещен многочисленными светильниками.  Блики от драгоценных камней радужными сполохами прыгали по вороненой стали доспехов стражи.

Подходила наша очередь. 

– Герцогиня Аргардская, барон Яггер, – выкрикнул мужик с раздутой, бочкообразной грудью и хряснул своей цветастой палкой по каменным плитам пола так, что у меня от боли даже в глазах потемнело. На самой границе сознания шевельнулась усталая ярость.