Мастер Ветра. Искра Зла

Совершенно нелепо выглядели заваленные всяким мусором пара телег перегораживающих мост к воротам твердыни. И уж совсем смешными были три десятка горожан, вооруженных чем попало, несущих никому не нужную вахту у никчемной засеки. 

– Куды прешь! – предводителю заставы казалось, будто вид он имеет грозный и полдюжины воинов в доспехах и с оружием обязаны ему отчитаться в своих намерениях.

– Как твое имя? – любезно поинтересовался я. – Мне, в общем-то, неинтересно, но мой командир, воевода всеорейского охочего войска, принц Ратомир, обязательно спросит…

– Эм… Флюм.

– Ты, видно, мастер в каком-то ремесле?

– Горшечники мы, – подбоченясь, выдал Флюм. – Мои формы и для литья пригодны, а горшки да кувшины в даль чужеземную возят.

– Я слышал о тебе в Ростоке, – серьезно кивнул Инчута. – Люди хвалят твои руки умелые. Госпожа кухарка нашего князя сказывала, что в твоих крынках молоко долго не киснет.

– Могу и такое. Спасибо на добром слове!

– Нам нужно с княжичем поговорить, – беззаботно поведал я гончару.

– С чего же ты решил, добрый господин, что я отцово искусство бросить хочу? 

– Ну, я вижу, ты стоишь тут с оружием. И руки твои не в глине. Стража велиградская в крепости заперта. На улицах пьянь на воре и разбойником погоняет. Вот и подумал, мастер известный за правду решил постоять. Видно, знатно княжич набезобразничал с дружиной своей, что ты его, словно татя, в логове обложил.

– Да не. Так-то младший – человек мирный и правду чтит… Зря он только Бубраша в подвале держит… Вы молодому Паркаю так и скажите – мол отпустит героя нашенского, и никто его держать боле не станет! Я лично мешать не буду. И так сколь дней вместо дела с сынами да племянниками здесь праздно болтаемся.

Дюжие сыны мастера споро раскатили телеги в стороны, освобождая нам проход. 

– Спасибо, – поблагодарил я.

Однако сказать это оказалось проще, чем сделать. Несмотря на крики и стук в окованные железными полосами ворота, впускать нас не торопились. Это обстоятельство могло бы меня даже позабавить – в другое время в другом месте. Только не здесь, на глазах собирающихся на площади скучающих обывателей. 

– Клянусь храпом Спящих! Сейчас отъеду, да расстреляю дурные головы, что над стеной торчат, – громко ругнулся я.