Я не аристократ 2

Когда я это понял, в голове у меня словно бы щёлкнуло, зрение прояснилось и я с мертвенным холодом уставился на врагов.

Это они были сейчас моей добычей. Моим мясом. Если раньше я то ощущал присутствие Яшки-варана, то терял это ощущение, сейчас мы словно бы с ним слились.

Я понял, что уничтожу их всех. Всех этих бурых и рыжих тварей, покусившихся на мою власть! На моих людей! На мой мир!

Индрик взревел, ощутив эту холодную решимость. Волкомеды попятились.

Я зарычал, и мы бросились на врагов.

Ослеплённый яростью, я забыл, что планировал подчинить, разогнать, продавить тварей.

Я пригнулся к мощной шее индрика, направляя его. Вцепился в густую жёсткую гриву пальцами левой руки.

Это ничего, что фехтованием я не владею! Сегодня придётся только рубить!

Волкомеды тоже были хищниками. Они сразу поняли, что противник перестал быть добычей. Парочка самых наглых завизжали под копытами, а остальные засуетились.

Тощие и облезлые, явно недавно обратившиеся крестьяне, бросились в рассыпную.

Я остановил Васю, развернул. Один из волкомедов вперевалку пошёл нам навстречу, словно бы вызывая на поединок.

— Да кто ты такой? — взревел я.

— Урр! — отозвался волкомед.

— А ну, закрыл пасть! — заорал я. — Пшёл на место, шавка!

Волкомед попятился, припал к земле, а потом вдруг прыгнул на меня, сбив с Васи.

Я уронил меч, вцепился в волкомеда, и мы кубарем покатились в траву.

Волкомед пытался откусить мне голову, я схватил его за челюсти и пытался порвать пасть, как Самсон льву.

Остальные звери замерли, выжидая. Были ли они стайными животными, и напавший на меня считался их вожаком, или у них просто принято нападать по одному?

Вася грозно хрюкал и скакал вокруг нас с волкомедом, но поддеть тварь рогом не мог — мы слились в один огромный рычащий шар.

Волкомед львом служить отказывался. Он выдирался, лупил меня когтистыми лапами, и мы катались по траве: то он на меня наваливался, то я на него.

Вся шея у меня была в кровище, но и волкомеду приходилось туго. На этот раз в меня словно бы вселились сразу два зверя: к Яшиной ярости добавилась чья-то изворотливая расчётливость.

Я прижимался к волкомеду, не давая ему размахнуться лапищами и нанести мне серьёзные раны когтями, а сам давил и давил, разрывая клыкастые челюсти.

Хряпнуло у него внутри неожиданно. Я подумал сначала, что ветка сломалась. Но зверь вдруг обмяк у меня в руках.