Призванный быть монстром. Книга первая

Почему все закончилось так? Почему?

Нет, Зот, остановись! Мои руки задрожали. Нет!

Я все знал про волкпауков. Я знал их язык, знал, как они сражаются, я был иммунен к их яду. Был быстрее и сильнее.

Нет!

Мне просто нужно пройти через их территорию. Просто пройти!

Я впился глазами в тело убитой Матильды.

Кто она для меня? Никто! Просто насекомое.

Перед глазами мелькнули картинки, как мы охотимся вместе.

Просто вынужденный союзник!

Как вместе сидим в пещере, пытаясь понять друг друга.

Она... Она была..

.

Как помогаем с ранами друг другу.

Она была...

Моим другом.

Клинки вновь покинули локти, пасть зашипела в сторону их угодий.

Нет, нет, нет! Стой! Остановись! НЕТ!

Пелена накрыла глаза.

Глава 12 Монстр идет дальше

День...

Пасть паука рвется на две половинки.

Еще один...

Новая тушка режется на лоскуты.

Еще...

Выжидаю, нападаю. Мое тело полнится ранами, но я не останавливаюсь. Жру пауков и продолжаю движение.

Еще, еще и еще.

Давлю ногой кладку, рублю, заставляю плавиться под напором кислоты пищащих хищников, специально заталкивая под сгустки плоти.

Продолжаю, продолжаю, продолжаю убивать. Становлюсь главной опасностью, смертоносным хищником. Пауки не организованное племя, и, хотя вначале они давали достойный отпор, теперь эти твари разбегаются в страхе, стоит им почувствовать мое присутствие. Большая часть из них не виновата. Они просто жили, но мне наплевать. Я утолял свое низменное желание.

Я убил почти всех... Всех, до кого смог дотянуться. И даже матку.

Я купался в её внутренностях, слушая мольбы о пощаде. В тот момент... я был не я. Или мне хочется так думать.

Пелена спала с глаз, когда мои ноги переступили через границу бывших паучьих угодий, а “лес” стал еле различим где-то вдалеке на горизонте. Словно выйдя из транса, я наконец очнулся. Усталость наполнила мышцы, мигрень уколола виски. Сколько я не спал? Корки засохшей плоти покрывали меня с ног до головы. Все тело – как жуткая штука доктора Франкенштейна. Шрамы, синяки, порезы, укусы.

И опустошение. Гнетущее ничто.

Сделав несколько шагов, я присел около валуна, прислонившись к нему спиной. Думать ни о чем не хотелось. Только слабый шепот сорвался с губ:

– Прости.

Я закрыл глаза. Сделал глубокий вдох.

Все болит. Даже дышать тяжело.

Протянув руку, сорвал несколько больших листов. Облизнул, приложил к особо свежим ранам. После стольких дней бесконечных сражений мое тело адаптировалось, прибавило в регенерации. Она шла медленно, но шла.