Повелитель Ифритов

Интересно, как это выражается в этом?

– Верно, – сказал я. Если откажусь говорить на первом же вопросе, это будет слишком подозрительно.

– Хорошо, – продолжил Чижин, – в школе учился нормально, но был нелюдимым. Подвергался травле сверстников. В основном из-за отсутствия магических способностей. В вузе особо не выделялся. Успехов не имел. Рекомендация преподавателей – нейтральная. Сокурсникам не запомнился ничем, кроме высокого роста.

– Да? – улыбнулся я, – там правда так написано? Кто составляет такие дурацкие биографии?

– Я составляю, – раздраженно выдохнул Чижин.

– При всем уважении, сударь, – я добродушно улыбнулся, – у вас нет к этому таланта.

– У меня много других.

– Не сомневаюсь, – посерьезнел я.

– Один из них, выводить на чистую воду тех, кто строит из себя праведников и невинных овечек.

– Я думаю, – я серьезно заглянул ему в глаза, – тут больше подойдет талант видеть очевидные вещи и не плодить лишние сущности. Прошу, продолжайте. Я хочу быстрее закончить.

Чижин сурово посмотрел на меня, перевел взгляд маленьких глазок на листок в папке.

– С отцом и матерью отношения плохие. Помогал отцу с бизнесом, но из-за психических проблем работать эффективно не могли. Месяц назад проходили лечение от лудомании. Влез в серьезные карточные долги.

Лудомания? Новая неожиданность. Да еще и какой-то долг. Зараза…

– Насколько я знаю, – продолжал следак, – вы не расплатились с ними до сих пор. А согласно показаниям Остапа Гиоргиевича Иванова, происходящего из сервов, бывшего управляющего сгоревшего кафе "Чайка", что принадлежало Евгению Селихову, неоднократно пытались без ведома отца забрать выручку.

Вот это да. Вот в кого я попал. В сломленного и слабого человека, который наделал кучу глупостей, потому что не смог справиться со своими недостатками. Теперь с ними придется справляться мне.

– Переходите к вопросам.

– Это правда?

– Правда, – пошел я ва банк.

– Что ж. У следствия есть все основания полагать, что у вас был мотив.

– Я обвиняемый? – сузил я глаза.

– Еще нет.

– Но могу им стать.

– Не знаю.

– Озвучьте мотив, – взглянул я исподлобья на следователя.

– Извольте, уважаемый Роман Евгеньевич, – немного нервно выдохнул следак, – не принимать нижеследующие мои слова, за оскорбление вашей личной или родовой чести.

– Хорошо, – перебил его я, – я изволю.

Он замолчал на мгновение, раздраженно засопел. Он волнуется. Явно волнуется. Это хорошо. Судя по тому, кого он описал, следователь думал легко взять меня в оборот.