Библиотека утрат и находок

А новую книжку Сесилии Ахерн ты для меня зарезервировала?

– Да, я ее для тебя отложила. Так вот про это странное…

– С хорошей книгой легче продержаться, понимаешь? Отвлечься. Дети сейчас то и дело дуются. А Пол, он, ну… – Она скомкала фразу. – Повезло тебе, ни о ком голова не болит

– А может, лучше бы болела, – задумчиво произнесла Марта, обводя взглядом сумки, коробки и голову дракона. – Так что ты там говорила насчет Пола?

– А, ничего, – пробормотала Лилиан. – Вообще-то я думала, тебе нравится жить одной.

Марта закусила краешек ногтя на большом пальце и не ответила.

Лилиан и Пол были женаты двадцать лет. В тот же год, что они отправились к алтарю, Марта вернулась в отчий дом присматривать за родителями. Думалось, ненадолго, но они все больше и больше не могли без нее обходиться. Кончилось тем, что она ухаживала за ними пятнадцать лет, до самой смерти.

Ей до сих пор порой виделся в кресле отец: с застывшей, словно восковой, улыбкой он просит то тапочки, то ужин, то переключить канал в телевизоре, то подать свежую «Таймс» или стакан молока (подогретого, но не обжигающего).

Мать любила вязать крючком небольшие лоскутки, из которых потом сшивала шарфы и покрывала для местного дома престарелых. Позднейшие воспоминания Марты о ней были неразрывно связаны с розовыми и желтыми, как в торте «Баттенберг», квадратиками из шерсти.

Лилиан периодически, когда позволяли семейные обязанности, помогала, но ограничивалась тем, что приносила для мамы журналы и бесчисленные мотки шерсти.

Ежедневные бытовые стычки, мытье волос, возня с обезболивающими, поездки к докторам, вылазки на утренние кофепития в церкви, приготовление еды и уборка лежали на Марте.

– Так что ты звонишь? – спросила Лилиан.

Марта потянулась к книге. Теперь та показалась ей как-то меньше, незначительнее.

– Сегодня вечером у библиотеки для меня оставили сверток.

– Это моя Сесилия Ахерн?

– Нет. Это старая книга, похоже, со сказками. – Марта снова перечитала дарственную надпись, и ее пробила нервная дрожь. – Ммм, похоже, она принадлежала Зельде.

– Зельде?

– Нашей бабушке.

– Я в курсе, кто это.

Повисла неловкая пауза, тяжелая и давящая. В голове у Марты сверкнул образ: они с Зельдой сидят в дальнем конце сада на краю утеса и молотят пятками по обрыву.