Первая академия. Том 1

Главный холл академии выглядел очень торжественно. Пол украшала мозаика, а стены – лепнина и позолота. Над головой нависала огромная люстра. Людей тут было мало. Видимо, шли занятия.

Тут я заметил парней в чёрных брюках и зелёных пиджаках. На лацканах их красовались эмблемы академии, а слева на груди – гербы родов. Девушки, которые попадались на пути, были одеты похожим образом, только вместо брюк – юбки, а пиджаки – покороче и более приталенные. Некоторые студенты носили на одежде не родовой герб, а государственный.

Наверное, собственного не имели.

Миновав холл, мы оказались в длинном, широком коридоре. Тот вёл в круглое четырёхэтажное сооружение огромных размеров – тренировочный комплекс Первой академии. Его я не раз видел на фотографиях. Он стал одним из знаковых памятников архитектуры Москвы. В двадцать первом веке подобных зданий понастроили много, но в тридцатые годы тренировочный комплекс на Воробьёвых горах был единственный в своём роде.

– Вначале вас оценит Морозов, проректор по магической практике, – объяснил Виктор Оболенский.

– Если он одобрит вашу кандидатуру, вас будет смотреть комиссия. Покажите всё, на что вы способны, если хотите попасть сюда.

Ага, как будто я сам это не понимал. Вот только моё новое тело не позволяло мне показать все мои способности.

Мы поднялись на четвёртый этаж и прошли в кабинет в конце коридора. Широкие двери вели в приёмную, где нас встретил секретарь. Он доложил по телефону о нашем визите, после чего пригласил к проректору.

В просторном помещении за большим столом сидел угрюмый господин лет пятидесяти.

Его зачёсанные назад волосы лоснились от помады, как лоснился и крупный мясистый нос. Облачён мужчина был в тёмно-фиолетовый костюм с широкими лацканами, украшенными золотым позументом.

Включив эфирное зрение, я понял, что передо мной очень сильный одарённый. У него оказалось две печати. Самой развитой была печать земли. Прожилки расползались по всему эфирному телу широкими, насыщенно-бордовыми венами. Оранжевые прожилки печати огня выглядели тоньше и мельче.

Морозов находился примерно на четвёртом-третьем уровне. В прошлой жизни этот человек не стал бы для меня серьёзным соперником, а теперь я по сравнению с ним всё равно, что младенец.

Оболенский поздоровался с угрюмым господином, извинился за задержку и представил нас друг другу. Морозов Игорь Тимофеевич – так звали проректора по магической практике.

– А я уж вас заждался, – басовито произнёс Морозов довольно добродушным тоном.