Книга 4. Апокалипсис сегодня, завтра и вообще.

Оставив Батю докладывать, мы понесли пострадавших.

Раненных положили на кушетки и вытолкнули нас вон, едва убедившись, что с нами все в порядке. Мы переглянулись и поплелись в свою лабораторию.

…где-то в Петербурге…

Петя поставил точку в отчете и отправил файл на распечатку. Все! Теперь только отдать документ заведующему кафедры, и он свободен как птица!

Он аккуратно скрепил листы и положил его на стол начальства, в папку с точно такими же отчетами, и посмотрел на часы: половина одиннадцатого. Пара сейчас закончится, и Дима освободится.

Петр достал из портфеля выписку из очередного фолианта и начал разбирать, делая пометки на полях. Краем глаза уловил любопытный взгляд другого аспиранта. Ага, любопытство – не порок. Конечно, они с Вавиловым ни слова не говорят коллегам, где подрабатывают и чем занимаются, но шила-то в мешке не утаить!.. Тут краешек бумаги мелькнет, там они сдуру словечко ляпнут…

На кафедре, разумеется, не принято лезть в чужие дела, но все ученые – те еще сплетники.

Хлопнула дверь, и в кабинет вошел Дима.

– Ну что? – Петя отложил записи.

– Да, идем.

Они оперативно собрались и отправились в один из излюбленных укромных уголков – перекусить и пообщаться.

– Каменский опять пытался подсмотреть мои бумаги, – наябедничал Петр.

– И хрен с ним. Пусть только вякнет.

– Твой отец же нас не прикрывает.

– И фиг с ним, – Дима махнул рукой, – думал меня этим наказать, а по факту только развязал руки. Я теперь перед семьей не отчитываюсь и в дела лезть не даю. Денег малую долю отстегиваю и все. Каменский же – просто шестерка, ничего не может.

– Но за ним же этот… Чернов с физического. Академик, шишка!

– Ой, я не могу. Чернов-то, конечно, светило, да только Каменский ему никто! Так, троюродный племянник двоюродного соседа.

– Уверен?

– На все сто. Ладно, – они как раз дошли до нужного места, и Дима примолк, отряхивая старую парту от накопившегося мусора, – какие у тебя новости?

– Да как тебе сказать? С матерью все также, разве что чуточку поживее стала. Работает, меня не третирует.

– А бабка?

– А вот тут интереснее, – Романский привстал и прислушался к коридору, – вроде кто-то шел… не, тихо. Так вот, я понял наконец, что там за бизнес у прадеда был.