Книга 4. Апокалипсис сегодня, завтра и вообще.

Она такая даже после отцовской смерти не была. Ревела, конечно, но так, для порядку больше.

– Мдя… ситуевина. – Друг отложил пустую упаковку и тоже взял в руки крышку от термоса, – ты знаешь, что? Ты пока никому ничего вообще не говори, ладно?

– Да я еще вообще ни с кем не общался, только с тобой сейчас и все. Ну, и с куратором, но с ним – только по диссертации. А что?

– Я вот о чем: все знают, кто фиолетовую лихорадку подхватывает. Не дай бог, узнают, от чего твоя родня померла – клеймо мигом навесят, и не отмоешься.

– Думаешь?

– Стопудово! Им двоим уже все равно, а на тебя ярлычок повесят, и молись, если просто «неблагонадежного»! О карьере забыть придется, и о бизнесе бабкином. Репутация – это такая штука, что бизнесмену даже нужнее, чем ученому! Так что говори, что каким-нибудь спиртным отравились. Тогда все пристойно получается. Мало ли? Подарили бутылку коньяка, а он оказался левым. Дело насквозь житейское.

– И то верно. Я и директору мамкиному сказал, что просто скоропостижно скончались, а причину не называл.

– А за матерью и в самом деле присмотри. Ты у них с бабкой последний и единственный мужчина остался.

– О! Хорошо, что напомнил. Бабку надо известить, а еще лучше – лично пообщаться. Попой чую, что это на моих с ней делах сказаться может.

– Отличная идея! – Димка аж подскочил, – давай, поезжай прямо сегодня! Все равно с диссером уже все решил, а от начальства я тебя прикрою. У тебя же сегодня занятий нет? Если и есть, вместо тебя поработаю, мне не в лом.

– Нет, только консультация.

– Вот и давай, сейчас доедим, и отправляйся. Бабка у тебя умная, в жизни всякого навидалась. Может, чего и посоветует.

– Сейчас только с кафедры ей позвоню, чтобы точно дома застать.

Бабушка как раз никуда не планировала уходить, так что уже через пару часов Петр Романский постучался в домик на окраине города. Собравшись с духом, поведал последние новости и с внутренним замиранием принялся ждать чего-то похожего на материну выходку. Но, против всех ожиданий, Мара Моисевна только поджала губы и на несколько минут замерла, прикрыв глаза.

– Бог мой, – очнувшись от размышлений, старуха вздохнула, – не обманул меня Дава, подсказал матери верный шаг.

Петя вытаращился на бабку, открыв рот.

– Сон мне был, – отозвалась та на реакцию внука, – аккурат перед той вашей поездкой ко мне. Приснился мне мой сыночек и говорит: «Поговори с моей женой, мама, посодействуй, иначе сама сгинет и сына нашего погубит».