Бесправыш. Предземье

Чего про такую помеху молчал? Предупреждать надо. Панцирник – это серьёзно.

– Да не, – замотал я головой. – Ты меня не понял, дядя Вепрь. Ловить не надо. Пойман уже. Просто у меня сил не хватает прикончить.

– Возьмусь подсобить, – опередил всех Бочка. – Большой панцирник?

– Сажени две с половиной.

– Некрупный, – расстроенно скривился охотник. – Половина всего, что в сердце отыщем моя, половина тебе.

– Идёт, – поспешил согласиться я. – Тушка только чур тоже мне.

– Да ради Единого, – не стал торговаться Бочка. – Там со шкурой больше возни.

Замаешься пилить, обдирать. Показывай где.

– Только быстро там, – буркнул Вепрь.

Удивительно, но остальные трое богатырей даже не последовали за нами на соседний островок, где на привязи сидел ящер. Настолько не впечатлили размеры, что совершенно не переживают за друга? А что, если Андеру понадобится помощь?

Но все эти мысли сразу отпали, когда я увидел одного из лучших охотников Муна в деле. Бочка просто увернулся от броска зверя и с короткого размаха всадил одну из своих секир в лоб ящера на пару вершков.

Этого хватило с запасом. Казавшийся мне ещё минуту назад опаснейшим чудищем хищник, отплясав танец смерти, издох, и Андер достал из-за пояса пилку с острым ножевым кончиком.

Без особых проблем перевернув панцирника кверху брюхом, Бочка вогнал своё разделочное орудие в шкуру ящера у основания нижней челюсти.

– Постараюсь сильно не попортить.

– Да порть. Мне не шкура нужна. В брюхо заглянуть надо.

– Как знаешь. Тушка твоя. Но на будущее имей ввиду, шкура у панцирника самое ценное.

Андер пилящими движениями прошёлся по всему подбрюшью чудовища, остановившись только возле основания хвоста.

– Ох и вонища. В пузе сам ковыряйся. Я только сердце достану.

Бочка, закатив и без того короткие рукава, полез внутрь туши.

– Сейчас, сейчас… Вот здесь только подрежем. И здесь… Готово!

Окровавленными по локоть руками Андер вытянул здоровенное сердце. Но не стоит смотреть на размер. У большого зверя и сердце большое. Горстями бобы собирать мы не будем.

Пока он шинкует, слажу в брюхо. Потом уже может быть слишком поздно. Падальщики внутренности первым делом растянут. Те же птицы налетят, расклюют вместе с моими монетами.

Скинул жилетку, взял нож, раздвинул края разреза, дыхание задержал и прямо-таки нырнул в зловонное нутро. Ну-ка, где здесь желудок? Вспорол. Твою за ногу… Это оно ещё, оказывается, не воняло.

– Сучье вымя! Что он тут у тебя жрал? Собственное дерьмо что ли?

– Дерьмо, но не собственное.