Демон-вымогатель мелочи

Тот, кто недооценивает противника, заведомо побежден.

— На Игрища приглашают лишь самых маститых…

— Так это же чудная новость, — довольно протянула Глу. — Будет веселее.

И оба смолкли на полминуты.

— Будут еще вопросы? — спросил затем Птолемей.

— Что случится с проигравшими? Чем испепеление отличается от того, чтобы быть поданной к ужину господину Сатане?

— Казни мы тебя привычным способом, от тебя бы просто ничего не осталось. Абсолютно ничего. Ни воскресить, ни установить контакт, ни заставить тебя осознать произошедшее никто был бы не в силах.

Безграничное ничто, другими словами. Но сожри тебя Мсье Сатана — и ты погрузишься в вечные мучения. До тех пор, пока не погибнет сам Сатана, ты будешь пребывать у него во чреве, зная, что еще жива и что можешь выбраться. Но этому никогда не бывать. Тебя будет окружать лишь бездонная мгла и болезненная тишина. И так — будучи в полном одиночестве — ты познаешь истинный ад.

— Черт. Дерьмовые условия. Определенно — уж лучше быть изничтоженной. — Глу проговорила это с веселой улыбочкой на лице — словно ей это и не светило.

— Разумеется. Еще что-то?

— Хм-м, дай-ка подумать…

Вещатель тем временем подошел к ней поближе и протянул ей тонкую дощечку, размером с альбомный лист, и короткий карандаш со сверкающим грифелем. Глу и не заметила, что он все это время держал вещицы при себе.

— Вот, заполни пока.

— Мм-м? Это еще что? — спросила грешница, беря в руки предложенное.

— Участникам дозволено приглашать на Игрища даже тех, кто понятия не имеет о существовании силы греха и мира демонов.

К тому же, билеты бесплатные. Ты можешь написать десять имен — тех, кто будет болеть за тебя.

— Что-то вроде персональных приглашений? — уточнила Глу, выводя уже третье имя. Кончик карандаша был горячим, как красный уголек, и буквально выжигал буквы.

— Да, что-то вроде.

Девушка закончила и небрежно бросила дощечку Вещателю; карандаш же зажала в зубах и отдавать не стала.

— Мне и звать-то почти некого. Те, кого записала, навряд ли придут (если только мама).

Так что можно было и без этого обойтись.

— Еще мне нужно узнать: кто будет платить за твою униформу?

Глу часто заморгала, и карандаш выпал у нее изо рта. Она шустро поймала его и возмущенно прорычала:

— Я что, еще и платить должна за участие? Что за фигня? Да и зачем вам вообще деньги?

— Человеческие деньги — одно из отражений ваших грехов. На этих бумажках энергии — что в душе у жестокого насильника. Именно поэтому они так важны в нашем мире.