Демон-вымогатель мелочи

И тот сквозь стекло влетает внутрь — внутрь не чего иного, как главной Вещательской штаб-квартиры… Места, где хранятся данные и ведутся дела всех… абсолютно всех грешников человеческого мира…

***

Еще, должно быть, минут пять Ватер Гиор стоял на том же пустыре и переводил дух после случившегося. В том, что ужасный Вещатель не убил Глу, он был уверен — во-первых, нет у него таких полномочий, а во-вторых, то, как Вещатели отправляют грешников первого класса в Хэллинг, он и до этого видел по телевизору.

— Я знаю: это все из-за опоздания, — вслух сокрушался демон. — Все потому, что я вовремя не вытащил душу из Глу… Иначе зачем Вещателю было останавливать меня? — Гиор печально вздохнул, подобрал с земли обломок кирпича, покрутил его в руках — и отчаянно швырнул его в какую-то железяку. — Теперь меня точно изничтожат! Глу-то хорошо — ее приговор в любом случае не изменится, а вот мне… Ну почему я такой неудачник?! — вопрошал он звездное небо.

Может, до самого утра он продолжал бы жаловаться на жестокую несправедливость и громко рыдать, если бы не один бродяга, который, как видно, устроил себе здесь ночлежку. Бедному мужичку не посчастливилось стать свидетелем всего, что здесь случилось: сначала какая-то полураздетая девочка разговаривала с невидимыми друзьями, затем что-то произошло, и ее буквально рассосало в воздухе.

— Боже, прости меня! — завыл он, выбежав на середину. — Я не буду больше грешить! Обещаю! Только защити меня от нечистой силы! — И убежал к забору.

Ватер Гиор — та самая буйная нечистая сила — мысленно поругал себя за то, что доставил мужичку проблем и постучал кулачком по голове.

Вздохнув напоследок, демон повернулся к огромной бетонной трубе, внутри которой и спал бродяга, сдвинул брови, разбежался и, запрыгнув на нее, толкнулся еще выше.

***

Ослепительно-белый свет, точно от свежевыпавшего снега, ударил Глу в глаза, едва она приподняла веки. Девушка сощурилась и попробовала привстать. Рукой пощупала пол — холодный камень. Несмотря на еще недавнюю бодрость, сейчас ее тело почему-то обмякло, и она чувствовала себя, как от души выжатая тряпка.