Демон-вымогатель мелочи

Дело в том, что по пути База и его железный демон серьезно заспорили на тему того, где состоится их схватка с Вещателем — бандит был весьма щепетилен в вопросах, касающихся будущих поединков, которые его возбуждали (и коих за всю его карьеру было — раз-два и обчелся). Цетра ратовал за город в качестве ринга — ведь так было бы веселее всего! Но его грешник был решительно против — только ровная, чистая, лишенная лишних глаз и построек площадь удовлетворила бы его.

— Эй, ты! Хватит уже трепаться с самим собой, — не выдержал было бородач, прячущийся за отпертой дверью машины.

База-Цетра приумолк и медленно повернул голову на взволнованных блюстителей порядка — все это время его взор был направлен куда-то в сторону.

— Мм-м? — Бандит так натурально удивился, точно только что заметил их присутствие. — О, а тут еще и эти… Вот же неугомонные...

Поймав на себе его взгляд, капитан-полицейский так и оробел:

— Ты… ты слышал меня?

— Разумеется, — угрожающе протянул полураздетый База (именно таким, если помнит читатель, его и видели прочие людишки).

И так бы они и встретили здесь свою погибель (сейчас бандит был серьезнее некуда: ведь эти недоноски перебили его), если бы не...

— Эй, дружище, кого-то потерял? — вдруг где-то наверху прозвенел девичий голосок.

База-Цетра тут же оглянулся на источник звука — и довольно склонил голову к плечу: на краю балкона соседней многоэтажки, сложив руки под грудью, стояла Глу.

— Груша таки нашлась… Что ж, я рад.

Здесь капитану примчавшегося отряда, видимо, ударила в голову неуместная гордость, и он громко обратил на себя внимание:

— Чертов бандит! Игнорировать меня вздумал? Умри же! — И он нажал на курок.

Пуля со звоном отрикошетила.

Хотя бородач и понял потом, что зря он так поступил, было уже поздно. База окинул его взглядом хладнокровного убийцы (он уже дважды перебил его!) — и ринулся вперед. Так лев бросается на антилопу, когда та замечает его и собирается сделать ноги. Было, конечно, неподобающе его статусу вот так срываться на какую-то пискнувшую мошку, но что поделать — его самообладание всегда разлеталось на кусочки, когда кто-нибудь его перебивал.