Я вернусь в реал! Часть 3. Легенду на плаху!

Вопрос в другом, как без снаряжения заставить Мифическую душу проследовать за мной на Суми, где ее и прибьет шакал? Я даже до монолита добраться не смогу. Зараза. Почему в этой жизни Спираль так любит оставлять меня, в чем мать родила, и притом в окружении весьма недружелюбных существ.

Тем временем Ноерк удачно приземлился на выступающую платформу, одновременно швырнув меня на шершавый лед. Пока я вставал, чешуйчатый гад успел перевоплотиться в свое человеческое амплуа.

– Мне казалось, в прошлый раз ты был тяжелее, – это было самое странное замечание, которое сейчас могло быть.

– Похудел, хочешь тоже запишись на лазерное обрезание конечностей и испепеление к Ночному пламени, – сложно было удержаться от сарказма, только он сейчас держал на плаву мою без того хрупкую психику.

– Только если она перестанет от меня прятаться, – сухо сказал Ноерк. – Пойдем, или мне тебя пинками доставить к владыке?

– Предпочитаю передвигаться на своих двоих, – гордо ответил я, еще не зная, насколько способны замерзнуть ступни в этом дворце снежной королевы.

Но помимо собачьего холода я ощущал множество существ уровня Обычных так и Могучих душ. Самого же Вираксиса и его Мифическую душу, которая извергающимся вулканом должна пылать на всю округу, почему-то не наблюдалось. Все указывало на то, что древний дракон хорошо прячется, если можно так выразиться.

Внезапно мой нос начал улавливать ароматы благовоний. Они проникали сквозь щели в толстых дверях, перед которыми почтенно остановился Ноерк.

Помимо благовоний наружу устремился теперь целый ворох запахов. Табак, вино, приторные цветочные духи, растительные масла, даже где-то затесались нотки жареного мяса.

В глубине просторной залы, выложенной камнем и отапливаемой сразу несколькими печами, располагалось чудаковатое ложе. По крайней мере я еще не видел такого, чтобы квадратную платформу шесть на шесть метров, усыпанную разными тряпками и подушками, окружал пруд с водой молочного цвета.

На платформе же в окружении как минимум девяти, как максимум, двенадцати красавиц на большой подушке с трубкой кальяна в одной руке и с бутылкой вина в другой облаченный в роскошный малиновый халат нежился подозрительно молодой парень. Будь на моем месте эмоциональный Хозерд, он бы описал его, как доходяжного сопляка, у которого на губах еще не обсохло мамкино молоко.