Два сердца Дио

На лицо Дио упала тень, закрывшая наконец, яркий свет прожектора, бивший в глаза. Из груди вырвался невольный вздох облегчения. Захотелось, чтоб кто-нибудь выключил еще и пронзительный, разрывающий барабанные перепонки, звон сигнализации.

Март бросил еще один быстрый взгляд на лицо Дио. Кажется, его беспокоила безумная улыбка, игравшая на губах раненого. Потом приподнялся, чтобы осмотреть волка.

— Мертв, — резюмировал он через минуту.

— Как?! — в голосе схармата сквозило явное недоверие.

— Так, — ответил лекан, выпрямляясь и демонстрируя окровавленную заточку.

Схармат пробормотал что-то невнятное на языке, которого Дио никогда не слышал раньше.

— Я говорил вам, он не так прост, — ответил Март.

— Рана тяжелая? — схармат снова перешел на общий язык.

— Нет. — Услышав ответ, Дио почувствовал некоторое облегчение. — Пуля прошла сквозняком, не задев жизненно-важных органов. Но кровопотеря большая.

— Пуля?! — переспросил схармат обескураженно.

— Да, — ответил Март, поднимаясь на ноги. — Пуля. Ваш волк не нанес ему ни одного повреждения, о котором бы стоило говорить.

— Невероятно, — пробормотал схармат, подходя еще ближе. Так, что Дио увидел, наконец, его лицо. На высокий лоб набегали морщины. — И никто ничего не видел?

— Единственный свидетель мертв. — Март смотрел туда, где осталось лежать тело незадачливого стрелка. — Очень мне не хочется этого делать, но я не вижу другого выхода, кроме как действительно отправить его на арену. Может быть тогда мы сумеем, наконец, понять, что происходит.

Март посторонился, пропуская двоих с носилками.

— Осторожнее! — предупредил он, но когда две пары рук подхватили Дио, резко приподняв, боль захлестнула с головой, затопив сознание непроглядною тьмою.

Глава 11

Второй раз он очнулся не в светлой комнате, выходящей окнами на шумящий под порывами свежего осеннего ветра сосновый бор, а в сыром и холодном подземелье. «Вот это больше похоже на правду», — подумал Дио, глядя на тусклую лампочку над самой головой и черный полукруг выгоревшей от жара побелки.

Рыжие пятна потеков украшали и потолок, и грязно-зеленые стены. Покрытая пылью паутина серой тряпицей трепыхалась у частой решетки вентиляционного отверстия. Дио поднялся, сев. Бок отозвался тупою, ноющей болью. Под расстегнутой рубашкой охватывал поясницу эластичный бинт, но Дио чувствовал, что рана действительно не серьезна. Голова оставалась как никогда ясной.