Наследство Братства Сумерек

Заодно и я присмотрелся получше, почти сразу заметив торчащие среди мха обломки звериных костей. И больше всего их было в центре этого равнинного участка. Демон знает, что за дрянь там обреталась, но свои жертвы она предпочитала разрывать в клочья, далеко разбрасывая части тел. Иначе почему на глаза так и не попалось ни одного целого костяка?

Разбираться что здесь и как нам было ни к чему. Поэтому, как только Салин убедился в моей правоте, он молча кивнул и свернул на тропинку. Следуя ей, мы быстро миновали подозрительный участок и вышли к очередной сопке…

День уже клонился к вечеру, когда дорогу нам преградила небольшая лесная речка.

Скорее даже не речка, а ручей. Неглубокий, с каменистым дном и пологими берегами. Таким подарком судьбы было грех не воспользоваться, и мы, разувшись, честно прошли пару вёрст вверх по течению, сбивая со следа погоню.

Понятно, что если охотники за беглецами разделятся на команды, и обшарят с собаками берега в обе стороны, то наша уловка окажется пустой тратой времени и сил.

Но это если будет полноценная облава, мы же рассчитывали на более ограниченные возможности ловцов.

Обратно на берег выбирались в том месте, где русло реки делало поворот, и лес подступал к самой воде. Мокрые, продрогшие и усталые, мы мечтали только о том, чтобы рухнуть на землю и отдохнуть хотя бы минут десять-пятнадцать. И именно в этот момент судьба приподнесла неприятный сюрприз, едва не поставивший точку в наших жизнях.

Салин уже вылез из воды и теперь, сидя на земле, пытался отереть ноги пучком травы, я же ещё только карабкался по берегу, когда из-за кустов вдруг раздался свирепый рык и между деревьями появился самый настоящий тигр.

Огромная полосая зверюга доселе виденная мною лишь в столичном зверинце и которая явно собиралась нами пообедать.

Появление хищника хоть и стало для нас неожиданностью, но среагировали мы оба как надо. В мгновение ока ружья оказались у нас в руках и нацелились на зубастого гостя. Вот только стрелять мы не спешили. Широкие толстые кости и плотная шкура тигра были его естественной бронёй, которую наши пули могли и не пробить.

Только разозлили бы, а потому стрелять следовало лишь когда зверь окончательно решит броситься на нас.

Однако, наша реакция озадачила хищника и нападать он пока не спешил. Ситуация замерла в хрупком равновесии. Тигр стоял на месте, рыча и хлеща себя хвостом по бокам, мы же и вовсе обратились в статуи, не сводя с полосатого глаз и держа подрагивающие пальцы на спусковых крючках.