Наследство Братства Сумерек

Сумасшествие какое-то, право слово! 

Ноги внезапно ощутили слабую дрожь. Из-за спины донёсся нарастающий топот множества копыт, выстрелы и азартные крики. Я, грешным делом, решил, на подмогу банде подошёл ещё один отряд. Внутри аж заледенело всё. Но оглянувшись, увидел мчащийся галопом эскадрон Барсарова. Есть у нас в полку один такой капитан, известный своей лихостью и безжалостностью к басмакам.

– Огонь, демоново семя! Беглый огонь! – заорал я, стреляя как заведённый. Ну, если это вас, шакалы, не проймёт, тогда просто не знаю, люди вы или кто.

Проняло, аж до самых печёнок. На стороне противника, больно жалящего метким огнём, вдруг оказалась такая сила! Спешно разворачивая коней и бешено их нахлёстывая, бандиты рванули обратно в кишлак. Один так спешил, что свалил своего четвероного друга на землю.

Впустую щёлкнул боёк. Я сыпанул перед собой горсть патронов и принялся загонять их в магазин. Быстрей, быстрей, пока не опомнились. 

В этот момент эскадрон Барсарова поравнялся с нами и… рассыпался облаком гаснущих искр.

Эх, если басмаки это видели, то нам придётся туго…

Но с другого конца кишлака донёсся грохот картечницы и яростные вопли бандитов. Теперь в самый раз ударить им в тыл. Я кинулся к рощице, где мы оставили лошадей.

– По коням!!

За мной побежали лишь семь человек, двое остались на позиции. Мы уже прыгали в сёдла, когда по дороге галопом промчался геометр, нахлёстывая коня.

Кишлак словно обезлюдел. Жители были готовы поддерживать басмаков припасами, выхаживать раненых, принимать бойцов на постой, но лезть в драку не собирались. С гиканьем и свистом мы промчались мимо покосившихся домишек и вылетели на окраину. Но здесь уже всё почти закончилось. Картечницы так назвали совсем не за количество выпускаемых пуль (а скорострельность у них фантастическая), а за особо хитрые патроны с картечью. После их применения у противника возникают огромные проблемы с численностью личного состава.

Во второй раз басмаки выскочили из кишлака стадом перепуганных баранов. Ничего не соображая от страха, они волной шли на позиции стрелков. Когда по ним ударила первая очередь, выкосив самых резвых или трусливых, остальные не успели сориентироваться.