Смертный бой. Триколор против свастики

После начала войны железнодорожные перевозки упали на две трети, Рур залит водой и обесточен, в Верхней Силезии большинство шахт остановлено, а с тех, что работают, не могут вывезти уголь.

Собеседники слушали меня, не перебивая.

Я продолжил:

– Потеряны шведская и норвежская руда, румынская нефть, а к сегодняшнему дню в стране не осталось ни одного крупного завода по производству синтетического горючего. Есть большая вероятность, что швейцарские банки закроют германские счета, в Швеции уже закрыты все счета в рейхсмарках.

– Хорошо, ваша информация только дополняет известную нам картину, но что вы хотите от нас? – спросил старый банкир.

– Ничего, меня только попросили обрисовать текущую картину, – ответил я. – Единственное, что хочу добавить, в Федеральной России есть много банков и промышленных групп, имевших тесные и взаимовыгодные связи с немецкими концернами и банками.

Из финансового лабиринта меня выведет все тот же клерк. Приближался вечер, и я спешил домой, чтобы успеть поужинать до того, как за мной придет автомобиль.

Вспоминая выступление перед банкирами, я сам удивлялся своему красноречию. Данные по экономике мне передали из экономического отдела СД, как и сам текст. Разведка поработала на славу, информация о счетах в Швеции была новостью для банкиров.

Какой я молодец, что дал Урсуле не рейхсмарки, а доллары.

Так я шел домой, мысленно поглаживая себя по голове за хорошо выполненную работу.

Подойдя к дому, я понял, что не попробую ужин, приготовленный для меня фрау Мартой.

Рядом с автомобилем стоял Оскар и нервно поглядывал на часы.

– Быстрее, Петр, нам срочно нужно быть в Богсдорфе.

– Что случилось? – уже в машине спросил я.

– У нас нет самолета, – прорычал Штайн. – Толстозадая душка Геринг не придумал ничего лучше, чем собрать все, что летает, и послать бомбить Кёнигсберг. Он хотел оправдаться перед Фюрером за «Вольфшанце» и Рейхсканцелярию. Русские сбили все, что послал на них этот урод, а вечером начали утюжить все аэродромы на северо-востоке Рейха.

Не отрываясь от управления автомобилем, он вытащил сигарету и закурил.

– Планы меняются, Шелленберг приказал возвращаться в Боргсдорф.

Мне стало очень неуютно на мягком сиденье, за спиной отчетливо ощущалась старуха в черном плаще, с косой.

Увидев мое состояние, Оскар улыбнулся:

– Не бойся, операцию не отменяют.

Я слишком глубоко вляпался, чтобы попытаться выйти из игры.