Смертный бой. Триколор против свастики

 – Их забрали, чтобы переправить подкрепления.

Похоже, населению так и не сообщили, с кем воюет Рейх.

К нашему столику подошел кельнер: – Вы будете заказывать кофе?

– Да, со сливками, пожалуйста.

– Сливки кончились вчера.

– Тогда две чашки, – удивленно ответил я.

Мой товарищ с видимым интересом наблюдал за мной.

– С вас двадцать пять рейхсмарок, – произнес кельнер.

– Сколько?

– А что вы удивляетесь, электричества и воды нет со вчерашнего дня, газ исчез сегодня утром. Мы топим углем, а воду приносят из Шпрее.

– Тогда одну чашку. – Я вытащил из кармана купюру в двадцать рейхсмарок.

Похоже, подарок обергруппенфюрера был не таким уж и щедрым, как я думал.

Курт продолжил:

– Вот еще один признак войны – дороговизна и нехватка продуктов. Когда русские стали бомбить железную дорогу, в город резко сократилось поступление продуктов, по карточкам хлеб дают только за вчерашний день, да и то не везде. Проклятый Ганс Майер клялся, что ни одна бомба не упадет на Рейх, и где он сейчас?

Эти проклятые русские самолеты, они постоянно летают над головой, днем и ночью, они грохочут так, что стекла вылетают из оконных рам.

А бомбардировки? Они прилетают после полуночи и после обеда, но всегда в разное время, варвары. Когда русские разбомбили все правительственные учреждения, они взялись за подземку. Сейчас самое удобное средство передвижения по Берлину – велосипед.

Принесли на удивление вкусный кофе, и я почти смирился с нытьем Вагнера.

– Послушай, – снова обратился он ко мне, – у тебя нет знакомых в генштабе? Мой брат служил у Манштейна, и я ничего не могу узнать о нем. Слушал списки погибших и пленных, но там нет никого из четвертой танковой группы.

– Ты слушаешь запрещенное русское радио?

– Нет, но списки начали повторять по Радио Ватикана и из Стокгольма.

Вагнер был неплохим человеком, и я решил помочь ему.

– Курт, – обратился я к нему шепотом.

В его глазах отразился ужас:

– Как нет?

– Они все исчезли, кроме нескольких тыловых частей. Скоро об этом объявят, и ты все узнаешь.

Курт мгновенно постарел на несколько лет. Он встал и, не прощаясь, пошел к выходу.

Я уже допивал кофе, раздумывая, как обрадуется фрау Марта моему возвращению, когда в кафе зашла Урсула фон Кардоф.

– Бог мой, Петр, с вами все в порядке? – взволнованно спросила она.