Книга 2. Том 1. Большие перемены.

– Единственное, что могут предложить маги, это, либо Школа Разума, где любой психолог будет опять-таки, не менее конкурентоспособен, либо что-нибудь типа приворотов-отворотов.

– Или проклятий.

– Или проклятий, – согласилась и вернулась к развитию мысли, – так вот, еще одно, что может делать маг – это находить или создавать нечто редкое и необычное. То есть, в какой-то мере, то, чем занимаемся мы, поисковики.

– И они наверняка уже это поняли! – кивнул мужчина и пересел на ручку моего кресла, – Мечтуль, знаешь, мне ужасно хочется посидеть перед горящим камином…

– Так что ты решил насчет этой комиссии? – мое твердое убеждение в том, что прежде, чем предаваться удовольствию, следует завершить дела.

– Расскажу Полковнику, – думаю, ему надо это знать. А потом забью на все это большой болт. Заставить меня им не под силу, уже пробовали, значит, больше просто не смогут ничего поделать.

– Когда это они успели?

– Во время разговора крутили так и эдак, да ничего у них не вышло!

Кивнув, я поднялась и направилась в гостиную:

– Да, ты прав, сегодня похолодало, стоит протопить камин.

– Осень уже, как ни крути! – Саша с предвкушением поспешил за мной.

…этим же утром, где-то в Подмосковье…

Возле одного из подъездов стояла «Скорая Помощь». Водитель в форменной синей куртке спокойно читал газету, покуривая, когда из-за машины бодро вынырнула старушка с авоськами и остановилась. На ее сморщенном лице проступило выражение хронического любопытства. Осмотрев машину и водителя, женщина окинула взглядом окна подъезда и поинтересовалась:

− Сынок, а что, кому-то сердце прихватило?

Водитель молча пожал плечами.

За годы работы он уже успел привыкнуть к неистребимому любопытству соседей: каждый раз, пока стоишь в ожидании врачей, обязательно появится вот такая бабка, готовая из-за дурацкого любопытства залезь и в машину, и в квартиру, и даже в операционную. И хорошо, если такая прилипала будет одна. Чаще к первой обязательно присоединится еще одна, потом еще, и вот уже все окрестные скамейки облеплены местными сплетницами, метко именуемыми в народе «Страшным Судом».

Не добившись ни малейшей реакции от водителя, бабка шустро ринулась к подъезду. Набрала номер квартиры в домофоне. В ожидании ответа женщина нетерпеливо притоптывала каблуком стоптанной туфли. Наконец, домофон пропиликал бодрую мелодию «трам-пам-пам», и раздался заспанный женский голос:

− Кито там? − судя по всему, хозяйка квартиры была не намного младше собеседницы.