Книга 2. Том 1. Большие перемены.

Позавтракав, Мусса закинул в переметную суму немного воды и припасов, приторочил теплый плащ и неспешной рысью двинулся через барханы в сторону основного стада своей семьи. Пасли его скот два племянника, пока сыновья были слишком малы для такого ответственного дела.

Наслаждаясь легкой дорогой, скотовод посматривал по сторонам, ища признаки бредущего где-то впереди стада. Вот почти занесенная песком верблюжья лепешка. Вот обрывок материи. Вскоре ветерок донес глухой рев верблюда и с вершины очередного бархана араб увидел цель путешествия − стадо верблюдов, коров и коз, примерно в сотню голов, кормящееся на островке жесткой пустынной травы.

Подняв коня в галоп, Мусса доскакал до животных. Племянники поприветствовали старшего и засыпали новостями: сколько верблюдиц принесли потомство, который из быков чуть не поднял на рога одного из псов, и что белую козу нужно­ забить − она единственная до сих пор не в тягости.

Мирную беседу прервал тяжелый глухой гул. Стадо заволновалось: заревели верблюды, заблеяли козы, замычали коровы.

Пастуший пес залился лаем, оббегая вверенное стадо и не позволяя животным в страхе разбежаться. Земля ощутимо затряслась.

− Во имя Аллаха! − испуганно вскрикнул один из парней.

− Земля трясется, − мужчина смог сохранить присутствие духа, − но это не страшно.

И в самом деле, через минуту все стихло. Все успокоились и погнали стадо ближе к шатрам.

…в это же время где-то под Москвой…

Красивый, восточного типа, молодой человек шел по тихой улице, застроенной неприметными пятиэтажками, каких тысячи разбросаны по малым городам Подмосковья.

В темном костюме и светлой рубашке, без галстука, с небольшим портфелем-папкой, какие любят менеджеры, в начищенных ботинках – один из миллионов таких же приличных молодых людей, один из многих, кто в этот день спешит по каким-то делам.

Свернув во дворик, мужчина проследовал через детскую площадку со сломанной каруселью, перескочил через большую лужу возле подъезда с вырванным домофоном и поднялся на третий этаж.

После трех настойчивых звонков дверь раскрылась на цепочку, и в щель высунулся длинный нос.

– Я к батоно, – тихо, но настойчиво сказал мужчина и показал перстень на руке.

– Проходи, мегобари, – дверь распахнулась.

В квартире было странно тихо: не тикали часы, не слышались ни голоса, ни шаги. Даже с улицы ничего не было слышно. Обладатель выдающегося носа молча показал на закрытую дверь в конце прихожей. Чуть задержавшись перед дверью, посетитель решительно вошел.