Книга 2. Том 1. Большие перемены.

Из-за угла вырулил скромно одетый слуга, узрел малолетнего шпиона, сокрушенно развел руками и на цыпочках подкрался к нему. Молниеносный захват за ухо, и вот малолетний «преступник» хныкает и пытается вырваться.

– Что здесь происходит? – дверь распахнулась, и в проеме застыли вельможи.

– Прошу прощения, – прогудел слуга, – его светлость занимались здесь достаточно неприятными вещами, где и были изловлены на месте преступления.

– Опять подслушивал?

Юноша втянул голову в плечи и уставился в пол.

– На три дня без сладкого и пять ударов розгой, – Хемуль повернулся к гостю и сделал изящный жест, – не стоит внимания, мой дорогой друг, воспитание молодежи – такой утомительный и неблагодарный труд! Осмелюсь предложить прямо сейчас перейти в другой кабинет и заслушать доклад мага.

– Хех, – мы переглянулись и последовали за гуманоидами.

Саша мимоходом заглянул в одну из столовых, что-то услышав. Догнал он меня через пять минут, жутко довольный, и вручил большой пирожок:

– Отличный слух – залог сытого желудка! Кажется, там накрывают банкет.

Я кивнула и прибавила шагу, так как впереди замаячила цель прогулки – зала в парадной части дворца, украшенная небольшим подиумом со столом посередине. На задней стене пышные бархатные драпировки окружали парадный портрет еще какого-то хемуля в шитом золотом балахоне и пятигранной шляпе, усыпанной драгоценностями. В зале толпилась челядь, а Хемуль с гостем заняли почетные места в президиуме. Раздались фанфары на три ноты, и из боковой двери вышла небольшая процессия: уже знакомый нам маг, в той же багряной мантии, а за ним еще несколько молодых гуманоидов в простых черных мантиях и пятигранных шляпах без полей, но с двумя «ушами» на затылке.

– Ученики? Посвящение в маги? – предположил Саша.

– Очень похоже, – я кивнула и поискала глазами место где-нибудь, чтобы присесть, – похоже, будет экзамен.

Мы устроились на ближайшем подоконнике и приготовились слушать. Сначала Хемуль произнес длинную речь. Потом его спутник также долго распинался про «честь страны», «надежду нации» и прочую лабудень.

От подобной высокопарной ерундистики у меня с детства начинается непреодолимая сонливость, так что на середине лекции я сдернула Сашу с подоконника и увлекла прочь, в боковую дверь, из которой выходили маги. Стоило ей захлопнуться, как наступила долгожданная тишина. Коридор, куда мы попали, явно предназначался не для господ: узкий, полутемный, с гладко оштукатуренными стенами без малейшего декора.