Валет 2. На берегах Великой реки.

Де Пажжи кричал и визжал, как сумасшедший, толпа громко, восторженно скандировала: «Луиза! Луиза!». Особенно старались дамочки всех возрастов, собравшиеся на площади. Ну, да женская солидарность, им всегда в радость посмотреть, как мужика по яйцам мутузят.

Видимо сеньору де Пажжи зовут Луиза. После первого удара последовал второй, в ту же самую болевую точку. Бедолага толстяк, растянутый на стволе пальмы опять зашелся визгом, наполненными ужасом и болью.

Дети не стали бить своего отца, они стояли в сторонке и глядели на все это исподлобья, но при этом были видны улыбки на их лицах.

Луиза де Пажжи отдала палку Пересу, потом дамочка сделал пару шагов в сторону, и уселась на колени рядом с пальмой низко наклонив голову, её дети сделали тоже самое.

Видимо в понимании Луизы, это она сейчас разделяет казнь своего мужа. Перес, держа полку в руках, не знал, что делать, он смотрел то на меня, то на де Пажжи, то на его жену. Потом мужичок в очках решительно перехватив палку и встал перед сидящей на коленях Луизой, как бы защищая её.

- Сеньор Перес, что происходит? Вы передумали мстить за сына? – обратился я Эдуардо.

- Нет, ваша Светлость, простите меня, но я хотел защитить госпожу Луизу. Она святая, она не заслужила, чтобы её избивали, я готов жизнь отдать за неё. Каждый на острове знает, сколько она натерпелась от этого негодяя и скольких людей она спасла от него. Она не виновата ни в чем, я готов жизнь отдать, защищая её.

- Благородно, - тихо произнес я, а потом добавил уже в полный голос.

– Сеньора Луиза и вы сеньор Перес поднимитесь ко мне на балкон и станьте рядом со мной, нечего вам мешать отправлению казни. Я вас жду, - повелительно произнес я.

Перес тут же протянул руку Луизе де Пажжи, помог ей встать, и они проследовали к особняку.

- Сеньор Перес, ударьте, наконец, виновного и передайте палку следующему желающему, - раздраженно произнес я, глядя, как Перес идет к особняку с палкой подмышкой.

- Да, да, простите меня ваша Светлость.

Эдуардо Перес сильно размахнулся и со всей дури ударил де Пажжи по коленной чашечке, раздался отчетливый хруст ломаемой кости и толстяк заорал с такой силой, что чайки, кружившие в небе от страха улетели вглубь океана. Толпа вновь восторженно закричала и заулюлюкала.

Народу нравятся такие развлечения, простому люду нет милее зрелища, чем казнь богатеев. Во все времена людям нравилось смотреть на мучения и страдания других людей.