Незаконный наследник: стать собой. Том 1 и Том 2

Все ждал, когда кто-нибудь из них попытается меня прирезать. Зря видимо ждал, они хоть и ненавидят меня, никогда не пойдут ни на что подобное.

— Мой господин Зелон, вы уже не хотите выпить вина? — я повернулся к ней и провел ладонью по нежной коже щеки.

— Отчего же, я ведь сам велел тебе его налить, — забрав из ее рук оба бокала, несколько раз крутанул их и отдал ей один из них, внимательно глядя, как она, улыбаясь, подносит его к губам и делает глоток. И лишь убедившись, что Милфа сглотнула все, что залилось в ее рот, я сделал большой глоток из своего бокала.

Поставив бокал на столик, я уже хотел притянуть Милфу к себе, чтобы продолжить то, что мы совсем недавно завершили, но внезапно почувствовал резкую боль в груди и в животе. В глазах потемнело, и стало трудно дышать. В глазах же стоящей неподалеку твари мелькнуло торжество и Милфа громко и счастливо рассмеялась.

— Что ты со мной сделала, сука? — прошипел я, хватаясь за край стола.

— Я тебя убила, грязный ублюдок, — торжествующе проговорила она и снова рассмеялась.

— Ты отравила вино? — мысли лихорадочно метались в голове, это же просто невозможно! Меня нельзя отравить таким способом, к тому же перстень, отвечающий за обнаружение ядов, никак себя не проявил.

— Нет, я отравила себя, — прошипела Милфа. — Я терпела страшную боль, когда яды пропитывали каждую клеточку моего тела, и еще большая боль пришла ко мне, когда Верховный маг не позволил мне сразу же умереть, не донеся посылку до получателя.

Она говорила что-то еще, но я уже не слушал ее бредней. Кроваво-красный рубин снова подмигнул мне гранями, и я из последних сил потянулся к ним магией, соединяя ее с магией рубина, которую я так долго и кропотливо внедрял в камень, как раз на такой вот случай.

Камень вспыхнул, а я почувствовал, что наступают последние мгновения моей жизни в этом мире.

Собрав в кулак все, что еще осталось, все крохи силы, подскочил к вскрикнувшей Милфе и моя рука сомкнулась на нежной шее. Одновременно с этим, я начал принимать боевую ипостась, и когти, в мгновение ока появившиеся на руке, сжимающей горло светлой сучки, впились в податливую плоть, разрывая ее.