Цвет прошлого

Чутко спавший Ловкий тут же встрепенулся, но так и не решился поохотиться, лишь проводил убегающую добычу тоскливым взглядом.

День уже клонился к вечеру, когда кажущийся бесконечным луг, наконец, закончился. Не доходя до редкого лесочка три десятка шагов, я остановился и пристально всмотрелся в него. Между деревьями сверкали Подлинные цвета, горящие багрянцем в лучах заходящего солнца. Что-то разобрать в буйном пожаре красок было неимоверно трудно. Промучившись с полминуты, я обернулся к Фиори.

- Чувствуешь впереди что-нибудь плохое?

Девочка помедлила с ответом, встревоженно глядя вдаль.

- Не могу разобрать. Вроде бы в глубине что-то ощущается, но очень слабо и неясно, - виновато посмотрела она на меня.

Проглотив недовольство, я успокаивающе махнул рукой:

- Главное, чтобы там не было той штуки, как в бору. А с остальным разберемся на месте.

Вопреки моим опасениям, идти в лес Огонек не воспротивился, лишь недовольно тряхнул головой. Хорошо, если он прав и ничего особого нам не встретится.

Вскоре путь нам преградили несколько неглубоких оврагов, появившихся не далее как этой весной. Но на их дне текли тонкие ручейки Подлинных цветов, поэтому мы потратили почти четверть часа, чтобы убедиться, что здесь нет ловушки. Затем, будто нарочно, деревья сгрудились, заставив нас то и дело идти в обход. Поглядывая на повисшее над самым горизонтом солнце, я уже начал выискивать место для ночлега.

Тусклые солнечные лучи едва пробивались даже сквозь поредевшую листву, наполняя воздух слабым призрачным светом. Внезапно деревья расступились, и Огонек, задрожав, остановился как вкопанный. Вся поляна, от пожухшей травы до верхних ветвей, была окутана странным плетением. Обычно, когда говорят паутина, подразумевают тонкие нити, образующие плотную или не очень сеть.

Множество толстых, увешанных свисающей бахромой гирлянд цеплялись за ветки, за стволы деревьев, широким пологом ниспадали вниз, переплетались, покачиваясь на ветру. И хотя здесь было несколько Подлинных цветов, но преобладал один — золотой. Золото отливало пурпуром и багрянцем, жутко и одновременно красиво сияя на фоне красного солнца.