Цвет прошлого

Двое, мужчина и женщина, бежали от гильдейских охотников. Говорят, что им удалось оторваться от погони, углубившись в Приграничье. Мне интересно все, что ты знаешь об этом.

Помолчав, Мэтто обвел нас задумчивым взглядом, посмотрел в окно и снова потупился.

- Десять лет, десять зим, да, было что-то такое. Проезжали какие-то беглецы. Вроде сунулись за реку. Вроде и погоня была, а что дальше — не знаю, - насупленно ответил он. - Может, их на месте прикончили, а может, и не поймали, мне это неведомо.

Внезапно Мэтто резким движением поднялся, завертел головой.

- Бегите, бегите прочь! - громко сказал он, без труда перекрикивая трактирную разноголосицу. - Смерть за рекой! Смерть близко, бегите отсюда!

Большинство собравшихся даже не повернулись в его сторону, спокойно продолжая разговаривать. Несколько человек недовольно покосились, но не спешили вставать. Вздрогнув было, Фиори поспешно придвинулась и ко мне и лишь тогда успокоилась, продолжая пристально следить за Мэтто.

- Смерть подле нас, и не ведаем, когда придет, невидимая и неслышная! - повысил он голос.

- Ну, разошелся, так разошелся, - раздался недовольный голос трактирщика.

Словно услышав его, двое дюжих парней подхватили беднягу Мэтто под руки и, протащив через пол залы, выволокли на улицу. На мгновение в трактир вторгся шум дождя и ветра, а затем веселье пошло прежним чередом. То ли полоумный очнулся, оказавшись на свежем воздухе, то ли не решился спорить, то ли нашел новую мишень для своих увещеваний, но назад он не вернулся.

Убедившись, что за нами никто не смотрит, я наклонился к девочке.

- Итак, предлагаю заночевать здесь. Место может и шумное, но, думаю, беспокоить нас не будут. Как-то совсем не хочется переправляться в такую погоду на ночь глядя. Согласна?

- Хорошо, - послушно кивнула Фиори.

Вообще, как я успел заметить, она практически никогда не оспаривала мои решения. Лишь тогда, в Альбивио, узнав о заключенной с Пунтой договоренности, девочка осмелилась высказать свое мнение.

Слишком сильно оно напоминало мне об отце, его правилах и манерах. Он точно также требовал полного повиновения и принимал это как должное. А я..., я ненавидел долг, заставляющий людей унижаться и выполнять даже самые жестокие и бессмысленные повеления.