Последняя Осень: Неисполненная Клятва

Команда на незнакомом дружинникам языке, воины разом сунули фитили в запалы, короткая задержка - и раздался страшный грохот, словно на штурмующих обрушилась лавина. Дружный залп, и все пространство под стеной разразилось криками боли. Одни из самых свирепых воинов теперь валялись на склоне, не способные сражаться. Маленькие свинцовые шарики пробивали и доспехи, и щиты. Лестницы отважных штурмующих лежали под стенами, а такое количество павших товарищей поколебало решимость горцев. В рядах нападающих образовалась самая настоящая просека.

Рота святого Себастьяна стреляла, словно заведенная, с левой и правой башни. Они разбились на пятерки и стреляли почти без перерыва.

Рафир, выглянув за стену и оценив остальных противников, медленно приходивших в себя за осадными щитами, глубокомысленно распорядился:

- Сartoccio!

- Сartoccio! – продублировали за ним десятники и вновь принялись за дело. Хелдор углядел, что вместо пуль они теперь помещают в дуло своего оружия то, что вчера тщательно перебирали на биваке – гнутые звенья кольчуги, клепки или просто крошечные свинцовые шарики.

Замешательство атакующих дало воинам передышку, а воины под командованием Рафира, наконец, приготовились к выстрелу. Толстый и несуразный Гиви оказался неплохим вождем – его громкий голос заводил людей, обещая великую победу тем, кто переживет штурм, а погибшим – прохладные райские кущи. Люди поверили ему и, бряцая оружием, бросились в бой с новыми силами.

Пищальники дали общий, сокрушающий залп – мелкие осколки и обломки, помещенные в стволы, оказались губительными для людей без доспехов – они летели вперед, в толпу, практически в упор по тем, что с лестницами приблизились к стенам. Черный дым на мгновение застил свет, но едва тот рассеялся, Хелдору стало дурно: он увидел кровавую просеку под стенами – белые и серые одежды горцев набухали от крови, раненые истошно кричали, пытаясь вытащить из себя обломки гвоздей и кольчужных колец.

Лестницы были вырваны из ослабевших рук, штурм не прекращался ни на мгновение. Среди столпившихся в двадцати шагах от стены все смелее чувствовали себя бойцы короткими маломощными луками.