Математик Боя. Возвращение

— Это же… он же… А если…

— Он точно выйдет сам, — Сарутоби вздохнул, вмиг становясь серьезным. — Видит Ками, я и не собирался его тревожить, но… Что-то назревает, старый друг. И мне совершенно это не нравится. Да и… эту информацию я не мог у себя задерживать. Даже на день. Хотя бы как его друг.

— Я подготовлю гонца и посижу над обращением, — кивнул Шимура. — Как-никак, а он теперь — официальное лицо. Глупо будет задеть Узумаки панибратским обращением к его главе. Пускай он сам и не против.

— И пригласи его заодно проголосовать за Четвертого Хокаге, — Хирузен откинулся на спинку кресла.

***

— Да на самом деле нету никакой этой твоей… теории эволюции, — объяснял молодой чунин своему коллеге в лагере фронта с Молнией. — Есть лишь список существ, которых Математик Боя пощадил!

Его собеседник, как и парочка других шиноби, подслушивающих их, разразился громким хохотом. Такой шутки он еще не слыхал! Однако, это не значит, что последнее слово будет не его.

— Знаешь, почему Математик Боя никогда не спрашивает, какой сейчас час?

— Почему?

— Он сам решает, сколько сейчас времени!

Теперь хохот был посильнее. Недостаточно сильным, чтобы окончательно определить победителя в соревновании шуток, но точно достаточным, чтобы его услышал командующий.

— Туо, Рети! — окликнул их высокий мужчина с длинными голубоватыми волосами. — Еще один такой дрянной каламбур, и я лично попрошу Сенсому-сама, чтобы он вдарил каждому из вас промеж глаз!

— Бха-ха-ха-ха! — рассмеялись чунины и все, кто их окружал.

Туо получил в прошлой битве ранение и потерял правый глаз, а Рети был рожден одноглазым — его левого глаза никогда и не существовало. Тем не менее, бойцы намек начальства поняли и сделали вид, что занялись делом, хотя на самом деле просто снизили громкость своего искрометного юмора.

Като Дан улыбнулся, радуясь, что даже на фронте его подчиненные могут на какое-то время забыть о смерти и боли, и вернулся в свою личную палатку.

— Кажется, чего-то не хватает? — задумчиво побил себе пальцем по нижней губе Като.

— Тебя! — рассмеялась Цунаде, и продолжила смеяться даже после того, как муж бросил в нее одеждой.

Снаружи загрохотало, и Дан резко обернулся, будто бы надеясь увидеть причину шума сквозь плотное полотнище шатра.