Математик Боя. Возвращение

Сенсома сложил ладони вместе и нагло прикрыл глаза перед самим Шоураем.

Он сделает так, чтобы все было не зря…

— Да, впрочем, от обстоятельств мало что зависит, — неожиданно ответил Като, спокойно смотря, как молится Бог Шиноби. — Познание — это все знания, которые я приобретаю с помощью техники. Ты, верно, примерно догадываешься, что именно я использую, в качестве техники контроля… Ну и суть в том, что я перенимаю знания каждого шиноби, которого контролировал. И я уже близок, Математик Боя… Близок к тому, что стану совершенным.

Он вспыхнул силой в одно мгновение, и Сенсома лишний раз убедился, что это и правда — его сын. Седьмые Врата открылись перед Като Даном сами и щедро одарили его тело своей силой. Он рванул вперед, и синхронно с ним бросился и Дай.

И Сенсома, почувствовав первый же удар старшего сына, понял, что его тело гораздо лучше.

Когда Сенсома сказал, что его тело с рождения лучше его, он ни капли не кривил душой. Сенсома родился в этом мире слабым.

На какой-то момент молодости Сенсома был сильнейшим в мире в ближнем бою. Его тело тогда достигло максимума естественных возможностей. Это было на Первой Мировой Войне. Тридцать семь лет назад. Тогда-то и был зачат Като Дан.

Вместе с Даем, Като обрушил на Сенсому шквал чудовищно сильных ударов. Они оба владели Вратами и Познанием, а потому их общая атака была тем, что больше невозможного в два раза. Нет, в четыре раза — невозможности им придавала и их синхронность. И даже в восемь раз — потому что ни один другой шиноби ни при каких любых условиях не смог бы даже и мечтать о том, чтобы просто использовать одну такую атаку.

Они рушили его кости в невозможных ударах. Они использовали на нем невозможные парные связки.

Но сколько бы невозможностей у них не было, Сенсома был сильней.

Удачный удар Като сломал его ногу прямо в колене. И тут же изогнувшаяся под неестественным углом конечность ударила в грудь Дая, подходившего с другой стороны. Комбинация двух Познаний дала трещину. И Сенсома тут же обрушил на эту трещину кулак, будто бы молотом вдарив по груди Като, отбрасывая его прочь.