Математик Боя. Возвращение

Вот теперь уровень внешнего раздражителя, сиречь голоса, оказался достаточным, чтобы змеиные глаза скосили к нему взгляд. Обычная одежда, очки, золотые глаза и легкая усмешка на губах. Это был его учитель. Математик Боя и Сенсома Узумаки-Томура — сильнейший в мире.

Теперь — точно.

— Я подозревал тебя в сговоре с Шоураем или, хотя бы, человеком, ведущим с ним дела, — произнес Сенсома, глядя, как ученик медленно поднимается на локтях. — Ошибся. Тут все гораздо серьезнее. Какузу, Сасори, эти фуин… твоя организация не помогает Шоураю — не тот размах.

И в бою я понял, что ты ему противостоишь. Похвально, учитывая его масштабы.

— Шоурай… контролирует почти весь законный мир, — неохотно разлепил губы Орочимару, окончательно поднявшись и сев, смотря на то, как его люди и жена неспешно идут к ним. — Вы не Шоурай. Я тоже ошибся. Просто вы спали, ушли в себя в своем Узушио и позабыли, что вышли из него. Я обратил на это внимание еще на фронте с Землей. А с Омо-чан ошибочно убедился. Думал, что Шоурай не упустит возможности возродить для себя клан Сенджу.

— Уверен, что у тебя уже есть несколько «зерен».

— Всего один. Пока. Тензо — хороший малый, и очень одаренный. Мне удалось пробудить в нем спящий геном Мокутона. Иногда я гадаю — может он быть неизвестным потомком Хаширамы Сенджу? Или его отца? А может быть он — родня Джирайи? Племянник, или вроде того.

— Кто может знать? Увидев сегодня Сасори, я немного растерялся. У меня же есть внук. И он так на меня не похож. Но в нем и есть кое-что.

Интересно…

— Интересно… Сенсей? Что теперь? Теперь, когда мы старым-добрым способом пообщались и все прояснили. Теперь, когда вы окончательно вернулись. Будем дружить против Шоурая?

— Будем, конечно. Но сначала я хочу узнать больше о том, что ты создал. Кстати, что это? Организация, кампания?

— Больше. Целая Страна. Страна Звука. Хотя ее официальное название на мировой арене — Страна Рисовых Полей. Пока что. До победы над Шоураем.

— Да. До победы.

И они поднялись вместе, учитель и ученик.

Поднялись к измотанным, даже окровавленным, но устало-довольным союзникам. Орочимару взял жену под руку, придерживая ее. Какузу угрюмо гладил раненого Каамару, спящего на его криво-сшитых руках. Сасори, Шиццу и Чие тихо говорили между собой о чем-то, и вид у младшего Акасуны был побитый.

Сенсома взглянул на собравшуюся компанию, и его сердце пронзила неведомая грусть.

Он предчувствовал что-то… Но не плохое, а просто… грустное.