Математик Боя. Возвращение

— Убивать он меня, значит, не планирует, — красноволосый шиноби прикрыл глаза и, застонав, начал подниматься. — Радует, Биджу меня возьми, очень радует!

— Не трогай Биджу, — одновременно осадили его Сенсома с Исобу, а после Сенсома улыбнулся внуку.

— Искусство? Тебя же зовут Сасори, да? Скажи мне, Сасори, где здесь ты увидел могучее искусство?

— Сейчас ты почувствуешь, как оно вскрывает твою грудь, — махнул рукой молодой кукловод.

Марионетка затрещала, вылетая из-за песчаных барханов и сдвоенным ударом орудий с обеих рук врезалась прямо в Сенсому! Точнее, врезалась бы, если бы Сенсома не применил сендзюцу и не стал бесплотным на тот миг, пока клинки входили в его тело.

Он буквально мигнул и вернул себе осязаемость ровно в тот момент, когда потрепанные лезвия вошли в его грудь.

Шиццу гортанно вскрикнул сбоку, пораженно смотря, как по клинкам течет алая кровь.

— Я задержал удар, — холодно произнес Сасори, смотря в спокойные золотые глаза. — Я знаю все твои приемы, Математик Боя, не забывай, кто мой партнер.

Орочимару-сан очень многому меня предупредил и научил тоже. А уж твое сендзюцу почти воняет для ноздрей Третьего. Да-да, не удивляйся, у него все еще есть ноздри. И он был сеннином, это очевидно.

— Так много знаешь, мальчик? — бархатно усмехнулся Сенсома, чувствуя, как марионетка мелко дрожит, пытаясь двинуться. — А ты знал, кто я такой?

— Бог Шиноби, старпер, Узукаге, — Сасори буркнул и дернул руками, но Третий его не слушался. — Что за?.

.

— О, так ты не знал, что мужчина подле меня, — Сенсома взглядом обратил глаза Сасори на Шиццу. — Является моим первым сыном?

Сасори моргнул пораженно, а после отступил на шаг. Отец был бледен, почти смертельно бледен. И юный гений знал, что причиной бледности не был его удар — он попал по родителю жестко, но никак не смертельно и даже не проблемно. Минус пара ребер — великому Шиццу Акасуна это бы даже за синяк не зашло.

Но он был бледен. Потому что сейчас Математика Боя ударили в самое сердце.

Он переживает. Он боится, что Узукаге умрет. И он… он искренне верит в его слова. Он боится, что его отец умрет, потому что кровь, капающая по лезвиям с его груди…

Стоп. А где кровь?

— Дедушка ты мне, или нет, но под удар ты подставился сам, — нахмурился Сасори, вставая в стойку и подавая больше чакры в нити Третьего. — Но знай — мне жаль, что так вышло.

— Еще не жаль, — усмехнулся Сенсома, продолжая насмешливо на него смотреть.