Математик Боя. Возвращение

— И какие? — внимательно смотря за лицом обвинителя, спросил обвиняемый.

— Я подозреваю, что именно ты являешься Контролером.

Цунаде сомкнула губы крепче, Омо совсем ничего не поняла, а Ловен пьяно икнул. Все остальные были удивлены, точнее даже ошарашены обвинением Дана. Даже Сенсома, который поначалу был совсем не заинтересован в высшей политике, теперь стоял слегка напряженный.

Но каждый из собравшихся понимал, что это «слегка» в любой момент может обернуться ужасающей мощью.

— Только подозреваю, — твердо повторил Дан.

— Почти? — тут же отошла от удивления Майко, рыкнув. — Почти?! А что у тебя есть, ты…

— Тихо, — бросил Орочимару тоном таким, что Сенсома невольно вздрогнул. — Не превращай это в балаган, жена. Хокаге-сама, Сенсома-сама — позвольте Като высказаться.

— Кхм, — Хирузен тоже отошел от шока, но Сенсома видел, как сильно его сбили с настроя и заготовленных тем. — Я… я позволяю. Это… это важно.

— Важно рассуждать о таком здесь и сейчас? — неожиданно ворчливо встряла Кохару Митокадо.

— Если у претендента есть слова, то пусть скажет их, — не согласился с ней супруг. — Мы должны доверять его разуму.

— Я согласен, — кивнул Данзо, бросив многозначительный взгляд в сторону Советницы. — К тому же, прозвучало слово Хокаге.

— И я согласен, если кого-нибудь все еще интересует мое, — усмехнулся Сенсома, подняв руку, но глаза его не смеялись.

Омо вздрогнула, как вздрогнули Шиццу и Сануми, а Ловен с Сашими только напряглись. Сейчас Бог Шиноби не был похож на себя обычного. Он не бывал таким ни в мирной жизни, ни даже в бою. Жестким. Даже жестоким. Его тон, манеры и поза — все это выдавало в нем максимальную жестокость, какую только можно было. Его аура будто бы пылала опасностью.

Что говорило о том, что он заинтересован.

— Благодарю, — покосился в его сторону Дан. — Если честно, я все еще допускаю вероятность своей ошибки. Начнем с того, что я не хочу верить в то, что сам же сейчас и произнесу. Но у меня есть факты. И я боюсь, что не озвучив эти факты здесь и сейчас, я рискую подвергнуть Коноху опасности. И моя речь будет, так же, служить моим основным доводом того, что я должен стать Четвертым Хокаге.