Математик Боя. Возвращение

Говорят, в молодости она была не слишком уж и избирательна, но спала именно с мужчинами, потому что женщин сильнее себя попросту не находила. Ее единственный ребенок — Шиццу, проявлял тягу к силе наиболее прямым и простым (в своем стиле) путем — он ее добивался. Совершенствовал себя и все вокруг, чтобы представать перед врагами идеальным бойцом.

Сануми оказалась в клане в качестве жены патриарха и была выбрана не за любовь к силе. Идеальный отец нашел идеальную женщину для того, чтобы зачать идеального ребенка. О да, он полюбил ее в процессе, но это к делу не относится.

Сам Сасори считал своим интересом искусство. И подлинным искусством для него была сила. Конечно, в детстве он подражал отцу и бабушке, но уже в двенадцать лет понял, что они оба ошибаются. Их представления о силе скудны и бесполезны, потому что они не предполагают постоянство этой самой силы.

Совершенная сила — та, которая никогда не утеряется и будет даже продолжать расти. Только этой силе был верен Сасори. Силе вечности.

И он даже столь добр, что готов поделиться этой силой с любым.

— Спасибо, мама, — Сасори очертил на лице улыбку. — Но я справлюсь сам. Уеду на пару дней к фронту — нужно закончить свои исследования, и уже там пройду испытания Казекаге-сама.

— Целеустремленно, — обрадовалась мама. — Что исследуешь? Механизмы или чакру?

— Яды. У нас тут мало что растет, зато на фронте трав и цветов полно. Если хочешь, я пришлю тебе финальный букетик, когда закончу.

— Только не мгновенного действия. Такие у меня есть.

— Ладненько. А что с Геноске? Оставить его вам?

— Оставь, — махнул рукой отец. — Я исследую его.

— «Будет забавно, если после этого он изменит свое мнение», — подумал Сасори, доставая из подсумка свиток. — «Ну а даже если и нет — меня тут уже не будет…»

Он встал и прошел к углу зала. Там находился стеллаж, на котором покоились точно такие же свитки, что и тот, что он держал в руке. Сасори выбрал место поинтереснее, и Геноске занял его, почетно посылаясь куда подальше, а точнее — оказываясь в отчем доме на веки вечные.

Которые тут же пройдут, когда отец исследует куклу.

— Дедушка Эбизо, — Сасори вдруг повернулся к старику и задумчиво на него посмотрел. — Извините… может быть, составите мне компанию? Хотя бы по дороге на фронт?

Отец вскинул бровь, а мама удивилась куда отчетливее. Впрочем, сам дедушка Эбизо особого удивления не выказал — он будто бы ждал этого вопроса. Что, впрочем, было не так уж и странно.