Математик Боя. Возвращение

И его никто не остановит.

— Спасибо… — прошептал Третий Эй, зная, что Узукаге его услышит.

Теперь он и правда сможет понянчить внуков…

***

— Так-то… — закончил Сенсома рассказ, поглаживая все еще спящую Омо.

И спала она не в одиночестве — Цунаде, Сашими и Дан тоже не очнулись. Магия Ловена была под стать его упорству, ведь с помощью первой он смог усыпить сразу четыре шиноби уровня Каге и Узумаки, а с помощью второго — уговорить Сенсому поделиться информацией вперед остальных.

— Это очень плохо, — серьезно произнес Архимаг, делая особо большой глоток из фляги.

— Почему же? — Сенсома удивился, ведь раньше Брау не особенно обращал внимание на серьезность разборок шиноби.

В общем-то, удивился он зря.

— После использования моего коронного заклинания я полностью трезвею и не могу напиться еще пару часов, — хмуро поделился Ловен. — Ты хоть понимаешь, насколько все скверно?

Перерожденный усмехнулся.

Они сидели с Архимагом на самом краю горного хребта — основного в Молнии. Дальше их будет ждать затяжной переход через всю Страну, но зато это будет почти безопасно, ибо сейчас силы шиноби Облака очень ослаблены.

Вернее заняты, так как их Каге повержен и теперь его место предстоит занять следующему. Пара недель хорошей форы — им хватит этого времени, особенно если учесть наличие в отряде Дана и Цунаде, знающих Молнию (как своего главного противника в этой войне), как свои пять пальцев.

Здесь и сейчас они в безопасности. И дальше все будет просто. Поэтому Сенсома организовал привал до тех пор, пока их товарищи не проснутся.

И, возможно, именно поэтому и поведал Ловену то, что узнал от Райкаге.

— Как бы то ни было, наш план ясен, — вернулся к теме Сенсома. — Мы будем искать и найдем. Шоурая, доказательства его существования, Ошими… Сейчас все это имеет одинаковую важность. Возможно. А может быть я просто стал слишком черствым… Может быть я больше не хочу встретить сына? Каким он вырос? Кем он стал? И кем считает меня?..

— Ты думал об этом в бою сегодня? — выгнул бровь Ловен.

— Парень, ты себя не жалеешь.

— Ты не понимаешь, — Сенсома качнул головой. — Третий Эй и Четвертый… отец и сын. Третий воспитывал сына с рождения. С первых дней. И Четвертый его уважает и любит. В этом плане я даже не отец. Только биологически.

— Но Автор же ясно пишет — ты любишь сына.

— Люблю.

— Тогда и не парься! — в миг оказавшись рядом с другом, Ловен легко стукнул его по макушке дном бутылки. — Просто найди его и люби дальше.