Математик Боя. Возвращение

Уже не сохранилось точной информации, но я уверен, что он тоже верил в Гору и не держал на неё зла. Как бы то ни было, и его ударила молния. Но не убила.

— Такое случается, — Эй пожал плечами. — Я знаю. Слышал. Люди иногда выживают после прямого удара.

— Именно. Но молнии на Священной Горе священны сами по себе. И они имеют выбор. И они выбрали того человека. Тогда и появилось первое и единственное в мире нинтайдзюцу. Нинтайдзюцу Молнии, позволяющее человеку самому стать молнией.

Грянул гром, и младший Эй пораженно моргнул, когда вместе со звуком его отец…

Нет, он не исчез.

Но он появился. Он стоял рядом, а потом просто продолжил стоять рядом. Но уже у другого плеча.

— Скорость, сила и мощь самой природы, — веско обронил отец. — Это еще не сендзюцу, это куда примитивнее. Но, вместе с тем, эффективнее.

— Но как же? — удивился сын. — Тебя разве ударила молния? Та самая молния?! Со Священной Горы?

— И не только меня, Эй, — Райкаге потрепал сына по волосам. — Когда-то у меня были брат с сестрой.

Твои дядя и тетя. Вернее, я не знал их, потому что когда я родился, они уже были мертвы. Их убила молния. А меня нет. И я счастлив, что мой первенец тоже выжил.

— Это… — Эй отступил от отца на шаг. — Но другие… мы же…

— Если в семье сильного шиноби рождается крепкий ребенок, он имеет право просить у Горы, — голос отца сам грянул раскатами грома. — Не у меня и не у Ками, а лишь у Горы. У ее молний. Чаще всего идут с сыновьями. Хотя и дочерей, бывает, не жалеют. Такова жизнь шиноби из Страны Молнии.

Такова жертва пользователей истинного нинтайдзюцу. И такова обязанность Райкаге. И его долг, как родителя.

Третий Эй посмотрел вдаль и облегченно выдохнул. И ведь стало легче. Он уверен в себе. Даже не смотря на то, что к нему идет сильнейший, с которым у них будет бой насмерть, он уверен, что еще сможет понянчить внуков.

И дело даже не в Горе. Свою судьбу он пишет сам.

***

Като очнулся в темном помещении и ощутил головную боль. Его все-таки оглушили чем-то тяжелым.

Мудро, но другого от Третьего Райкаге он не ждал. И стены… это явно мощное фуиндзюцу — отсюда ему будет не выбраться. Одному, по крайней мере.

— Биджу… — шикнул Дан, дернув веревки на руках.

— Не трогай Биджу, любимый, — вздохнули с противоположной стороны темной камеры.

— Цунаде?! Ты как? Жива? Они не делали тебе больно?

— Твои слова делают мне явно больнее. Со мной все в порядке. Подойди, я тебя осмотрю.

— Извини, — смущенно ответил Дан.