Математик Боя. Возвращение

— Не смей, — Сенсома отвесил ему подзатыльник. — Твой отец был великим Хокаге, и ты знаешь это. И ты уже не ребенок — должен все сам понимать. Твои обиды на Тобираму-сенсея выглядят детскими. А сам ты таким не выглядишь.

Джирайя насупился и замолчал. И молчал он довольно долго. Понимающий Ловен то и дело наполнял его стопку — в этом уж древний маг точно разбирался. Наконец, Джирайя вскинул голову, уперев замутненный взгляд в приемного отца.

И расхохотался.

— Ладно, я признаю, Второй был не таким уж и плохим, — помахал он руками.

— Рад, говоришь? — спросила Сашими.

— Конечно! — Жабий Отшельник вскинул руки над головой и рухнул спиной в снег. — Потому что в итоге моим отцом стал Сенсома!

И захрапел…

— Слабоват, — усмехнулся Ловен, но потом посерьезнел. — Что будем делать дальше?

Вскоре Архимаг сопел рядом с Саннином, а заботливая Сашими всеми силами пыталась спасти их от холодной смерти.

Та все еще не просыпалась.

Не проснулась она и тогда, когда они добрались до ближайшей деревеньки. Джирайя, хорошо навострившийся ориентироваться в местных селениях, легко нашел им трактир, куда они с Ловеном бежали почти наперегонки — злая Сашими опохмелиться им не дала, поэтому для обоих это был почти вопрос жизни и смерти.

Сенсома, несущий девочку в руках, застыл у двери. Только что она была открыта его сыном.

— Что не так, Сенсома-сама? — посмотрела на него Сашими.

— Ничего, — он помотал головой. — Просто… стариковские загоны.

Они вошли в трактир, из которого на улицу донеслось обеспокоенное:

— Адон, да как так?! Этот урод тебя кастетом что ли ударил?!

722 или Омо-чан

— Вот оно что… Математик Боя успеха не достиг.

Изуна приоткрыл один глаз, отвлекаясь от медитации.

В обычной ситуации он не стал бы прерывать процесс — слишком уж сложен и важен он был, но и сведения контролера (какими бы они не были) имели высокий приоритет.

Его стычка с Сенсомой… многое им дала. Как минимум, Изуна знал, что старый противник не просто не потерял в силе, но еще и вырос. Пускай физически он стал послабее Карумы, его могущество никогда не заключалось только во Внутренних Вратах — это он и доказал, когда сдержал и одолел Каруму, а потом сделал то же самое с подоспевшим «Минато».