Охота на Бога

Бездомный отошел на пару шагов назад, потирая свою ногу, дав Рею время встать и врезать камнем по его волосатой челюсти. Изо рта бездомного вылетела струя крови и зуб, а сам он рухнул на землю.

Рей, тяжело дыша, быстро обернулся по сторонам, ожидая очередного нападения, однако его больше не последовало. Ушастый вместе с бородачом лежали корчась и невнятно что-то бормоча, а женщина, хромая, спешно покидала переулок с пустыми руками.

Выпустив из рук камень, Рей быстро подобрал оба своих пакета и выбежал из переулка, миновав испуганную бездомную.

Серые многоэтажки надменно глядели на кишащую под ними жизнь своими многочисленными желтыми глазами. Хоть здания эти и имели максимум десять этажей, для такой крохотной страны они уже являлись гигантами. Чем больше было расстояние от центральной части города, тем ниже становились дома, улицы грязнее, дороги паршивей. Дом Рея находился вдалеке от всеобщей суеты, в районе, где даже двухэтажный дом являлся редкостью; фонари почти не освещали темных улиц, а автомобили редко когда проезжали по голым дорогам.

Постанывая немного от боли, Рей, к своему облегчению, наконец добрался до своего обиталища — крошечного деревянного дома, с небольшим двориком, окруженный поломанным забором. На улице стояла почти непроглядная темнота, холод пробирал до костей. За окнами дома горел свет. Пройдя через калитку, Рей подошел к двери и постучал по ней костяшками пальцев.

- Блудный сын вернулся, открывайте дверь. - прокричал он.

Через мгновение внутри послышались торопливые шаги, щелканье замка и дверь со скрипом отворилась. За порогом стоял мальчик лет двенадцати, с темными волосами и угрюмым лицом.

- Поздно ты сегодня — сказал он. - Мы уже тут с голоду помирать собирались.

- И я рад тебя видеть, Кут. - ответил Рей и вошел внутрь.

Внутреннее помещение дома представляло собой одну единственную небольшую комнату; в одном углу стояла кровать, около неё небольшая железная печь, с различными деревяшками рядом для растопки; по другую сторону от печи располагалась кресло-качалка с сидящей на ней старушкой; единственный стол покоился на противоположной от печи стене, с различной посудой на ней и чайником; вся одежда висела на перекинутой через комнату веревке или лежала на стуле; старые обои на стенах потрескались и порвались.