Колыбель

Вчетвером они склонились над столом, и Кассад сразу забыл о своих желаниях, споря или соглашаясь с Тимоном и Тейтом, и изредка осмеливаясь возражать отцу.

Глава 8. Острова Цога

Кимирра прожевал, осушил полкубка легкого заповедного вина. Вино понравилось брату — он блаженно вздохнул, облокотился на спинку кресла, сложил пухлые ладони на объемистом животе.

— И что с того, что они раскольники? — в который раз спросил он так, словно всю жизнь прослужил защитником в Обители Правосудия. — Полагаю, Странник не обидчивый бог.

Ни в коей мере! Я, бесспорно, побоюсь высказать мнение в лицо Первому Явителю, но вам скажу: лучше пусть Цога верят в него по-своему, чем перейдут в древнее староверие или в непонятное поклонение лошади.

Свет протискивался сквозь замутненные окошки и освещал узкую каюту бедно, словно ночной вор, крадущийся с маленькой свечой. В добрый час, пока Неумолимая не народилась в мир, трое послов оделись богато, подобающе для королевской семьи и официального посольства. Кимирра надел морской иссиня-черный камзол, на котором самоцветами было нашито окружение Госпожи, с атласными голубыми манжетами и громадной брошью из вишнево-синего аметиста.

По мнению Иланны, аляповатая брошь Неумолимой Богини портила весь его строгий вид, хоть и подходила брату — якобы ее внуку.

Все четыре дня почему-то оказывалась в каюте брата, которую ему уступил капитан Шерди, и мужу неохотно приходилось составлять Иланне компанию. С однообразными днями младший брат боролся излюбленными лекарствами — яствами и вином.

Вместе с ними пировал и жирный кот. Кимирра уважительно именовал его Тухлым, и тот изо дня в день валялся на койке, открывая усталые глаза, только если перед носом плюхался кусочек рыбы. Иланна с Висаром мало ели и почти не пили, зато Кимирра уничтожал корабельные запасы, будто гигантская крыса, пробравшаяся на борт, называя их посиделки втроем выработкой утонченной стратегии. Чем еще им заниматься в плавании?

— Полная ерунда считать, что Странник уединился на островах Цога, — рассмеялась Иланна, подозревая, что это возражение приводит не в первый раз.

Кимирра добродушно хохотнул.

— Ха-ха-ха! То же я объяснял нынешнему лорду Уединения девять лет назад — он, в то времечко, болтался третьим наследником.

Ее муж отвел взор, всем видом показывая: им пора выбираться на палубу. Собранный и серьезный, c непроницаемым лицом и серыми глазами, — полная противоположность Кимирре, — Висар сидел сбоку и редко вставлял слова в разговор.