Сквозь миры: последний донжон

И будто собирался с мыслями, прежде чем выдать что-то важное. Ну я беспокоить его не стал. Сел рядом, в давно привычную мне позу - на колени с пятками под себя. И принялся ждать, когда же наш Старый удосужился уже мне что-то сказать.

Я впервые видел его таким взволнованным и не собранным, будто собирался сказать что-то такое, во что никто не поверит. И тут он начал говорить.

-Можешь, конечно, не верить, но я искренне верю в то,что тот безымянный герой был по-настоящему.

Я же сидел и не шевелился. Я пытался отдохнуть, потому что понимал, что отдохнуть в последнее время у меня не выйдет совсем.

Я закрыл глаза и пытался будто вытянуть энергию из воздуха, из стен, из живых людей.

Старый продолжал:

-Ну так вот, есть поверье, которое гласит,что с ним был клинок его тайный, и обладал он силищей неимоверной, и вроде как, сознанием личным, и намерением. И всегда тот клинок к нему возвращался, даже если потерян был. Так вот, недавно нашел я этот клинок. И он точь в точь, как в легендах - лезвие чёрное, как сама ночь, даже свет не отражает, а будто впитывает, а ручка красная, как только что пролитая кровь врага.

Нашел я тогда его в завалах старых, которые закрыты были навсегда. И хочу преподнести его тебе, как подарок и хорошее подспорье в деле твоём нелёгком.

Я открыл глаза. Это был повод порадоваться. Значит путь на верхние этажи будут немного легче чем мне думалось изначально.

Но я не мог радоваться. Сейчас я был в особенном состоянии. В такое состояние я входил перед тяжёлой работой.

Когда нужно будет тратить очень много личной силы. Я будто напитывался ею перед своими подвигами. И небыло больше эмоций у меня, да и меня самого небыло, я всеми силами пытался раствориться в этом мире.

И тогда я видел мир такой, какой он есть на самом деле. И много мальчишек в детстве дразнили меня, мол, сумасшедший я совсем, но они тогда больно получали по хребту.

И видел я мир по-настоящему, как никто не видит, но я точно знал что вижу истину. Как черно белая картина, будто размазанная, нечеткая.

И у каждого предмета была своя душа, это я точно понимал, и видел ее, когда заходил в это состояние.

Старый как то раз разговаривал со мной по поводу моих «приходов» ибо он часто такое видел, когда я так готовился. После того, как он отправлял на самые тяжёлые работы. Он тогда сказал, что это называется транс, но у меня опять в голове появилось слово, которое я не знаю: «мицу-но-кокоро».

Слова старого слились у меня в голове в одну монотонную мантру.