Химера. Виражи судьбы

-Лиль, а что произошло с эсэем Тироном? Он тебя боится, - Гэл встревоженно глядел на сестру, искренне не понимая, что с ней случилось в последнее время. Сперва он заподозрил влияние снадобья, которым её поил Ларинэ, но с ним Лилиэн вела себя нормально. Впрочем, с некоторыми другими эльвэ тоже. Она, словно выбирала, с кем нужно вести себя безукоризненно, а с кем можно оторваться по полной. Стражи, которым выпадала очередь стоять дежурство у покоев Лиль, бледнели лицом и просто мрачнели на глазах, но не жаловались, только прищуривались глаза да сжимались губы, по скулам ходили желваки и сжимались кисти рук до впившихся в ладони ногтей.

Узнать, что происходит не составило труда - Лиль развлекалась. И всякий раз по-разному. Это могли быть частушки, высмеивающие эльфов, иногда она приносила небольшой стульчик, садилась напротив стражи и, пользуясь тем, что пост они покинуть не могут, рассказывала им анекдоты, загадывала каверзные загадки и требовала ответа. Естественно, разговаривать на посту запрещалось, и стражи молчали.

-Лаинэ, друг мой, - при этих словах эльф, стоящий справа, слегка поморщился. - А скажи-ка мне, какой орган у разумного существа отвечает за чувства, например, любовь?

Лаинэ молчал, стараясь не встречаться глазами с расшалившейся Эухенией.

-Ай, я-яй! Как нехорошо, - укоризненно покивала головой она, а потом с выражением сожаления, прицепила к одежде несколько колючих шариков репейника. - Домашнее задание не выполнено.

-У мужчин или женщин? - робко подал голос страж с левой стороны. Тут уже настала очередь Эви кривиться.

-Фу! Вэларэн, что за пошлость! Я, вообще-то, имела ввиду сердце. Ты тоже наказан.

-Лиль, что ты делаешь? - поинтересовался тогда Гэллаис, подходя ближе.

-Красоту навожу и занимаюсь воспитательными мерами, не мешай! - оглянувшись на него, Лилиэн тут же вернулась к своему занятию, пытаясь засунуть в сапог Вэларэна веточку чертополоха. У бедняги на голове уже болтался венок, и за уши было заткнуто по довольно крупной ромашке.

-Ты знаешь, что это жестоко? - Гэл подошёл к Лаинэ, которого считал своим другом, и начал снимать с него "украшения", развешанные Эви.