Воля Регулятора

Так что я хочу тебе предложить работать напрямую на меня. Я смогу тебя защитить, если ты станешь моим человеком, однако если вдруг ты решишь меня предать и рассказать о нашем уговоре, то ты сам все понимаешь… — тон голоса организатора резко изменился, став угрожающим.

Было ясно, что этот человек не шутил, и я должен буду сделать правильный выбор, иначе могу пострадать не только я, но и весь род Кутузовых. Однако, прежде чем я успел ответить, раздался звук выбитой из петель двери и, судя по топоту ног, в офис, в котором проходила сходка, ворвались какие-то люди.

— Быстро на пол! Лежать, я сказал! — прозвучали резкие крики.

Не прошло и десяти секунд, прежде чем в помещение, где находились я и спонсор вбежали вооруженные люди с нашивками имперской полиции. Только на этот раз это, походу, были боевики. За мгновение меня опрокинули на пол, и я уткнулся лицом в паркет. Вскоре на моих запястьях появились наручники и меня вместе с остальными участниками сходки повели на выход из офисного здания. К слову, никто из людей, связанных с подпольными боями, не проявлял агрессии или страха.

Я же отлично понимал, что встрял в серьезные проблемы. То, что сейчас происходило, являлось типичной облавой на участников криминального бизнеса. И так сложилось, что я затесался среди них.

На улице меня, как и остальных, затолкали в кузов полицейской машины и куда-то повезли. И я отлично догадывался, куда.

Вскоре меня, как и остальных, завели внутрь отделения и повели по обширному холлу, пока мы не оказались в помещении, которое являлось изолятором временного содержания. Тем самым местом, где держат граждан, чья судьба еще не определена. Кого-то из них выпустят, а кто-то попадет в тюрьму.

Изолятор, в который я попал, был практически пустой. Это было из-за того, что аристократы и простолюдины содержались отдельно.

Я надеялся, что меня быстро отсюда выпустят. Но, видимо, они решили меня помучить, потому что прежде, чем попасть к следователю, я провел целых два дня, окруженный металлическими прутьями изолятора. Так что, когда меня наконец отсюда вывели, я был несказанно рад таким изменениям даже при всем понимании того, что моя судьба еще не решена.