Советник

- А мать моего мужа?

- Она не маг, но просто знатная женщина. Мода может отличаться. Я, честно говоря, не особо в ней разбираюсь. Лучше у Миары спроси.

- Она меня не любит.

- Она никого не любит. Так… безопасней.

Ица склонила голову чуть на бок. И в темных глазах её почудился немой вопрос.

- Когда у тебя есть кто-то, кого ты любишь, его легко отобрать. Или сделать что-то.

- Плохое?

- Да.

- Он отобрал маму, - Ица ткнула под ребра жреца пальцем. – Он думает, я маленькая и глупая. Не понимаю.

Жреца стало немного жаль.

Вот кем-кем, а маленькой и глупой назвать девочку Винченцо поостерегся бы. И уж точно не стал бы надеяться, что она кого-то там послушает.

- Как получилось, что тебя… что ты оказалась здесь? – пусть язык у них неудобный, аж горло дерет, но он хотя бы может спросить. Вряд ли ему ответят правду.

Всю – точно нет.

Но этот разговор… это хороший повод удержаться на краю.

Дверь открылась, пропустив двоих, которые подхватили жреца и бодро потащили прочь.

- Я распорядился, что его пока закроют внизу. А тебе надо умыться, переодеться и поесть чего-нибудь.

Ица нахмурилась.

- Он никуда от тебя не денется, - успокаивающе произнес Дикарь. – А маг нам будет нужен. Куда бы мы ни собирались сунуться, там всяко легче с магом, чем без него.

Девочка посмотрела на Винченцо. И он перевел.

- Да, - после нескольких мгновений раздумий сказала она. – Хорошо. Он надо.

И снова говорила так, чтобы её понял не только Винченцо.

Мыли его здесь же. И рабы торопились, вода была едва теплой, а мыло – едким, но само ощущение чистоты придавало сил. А бульон, густой, тягучий, Винченцо глотал сам. Пусть из кубка. Пусть почти обливаясь.

Но сам.

Ица устроилась на втором кресле. Там и сидела, не обращая внимания ни на испуганные взгляды рабов, ни на укоризненный – Джера. Мальчишка, само собой, не пропустил удивительной новости о чудесном выздоровлении.

Или не чудесном.

И почти выздоровлении.

Главное, пришел вместе с рабами, которые и притащили, что таз, что ведра с водой. А потом и остался. Пока Винченцо отмывали, юный барон просто сидел. Неспокойно. Он ерзал. И хмурился. И открывал рот, но столкнувшись взглядом с Дикарем, его же закрывал, но хмурился еще больше.

- Что? – не выдержал Дикарь.

- Девушке… благородного рода нельзя смотреть на голых мужчин!

И покраснел.

- Она спиной сидит.