Ретрокс

Ей это далось очень тяжело, но, скрипя зубами, она не отступила.

— Я согласна на пари! Даю слово, что, если я выживу, а ты поможешь нам, моя жизнь будет принадлежать тебе! Мне всего-то нужно не умереть и продержаться чуть-чуть.

— По рукам, — улыбнулся Ретрокс.

Он закрыл глаза и почувствовал силу и одобрение Унобухаммара. Бог услышал его и благословил. Все должно получится.

— Знаешь как говорят? Жрецы стараются походить на Богов, которым служат, перенимая их качества, — Аласа в ужасе отшатнулась и закрыла рот рукой, дрожа всем телом.

В ее глазах Ретрокс увидел свое отражение: один глаз горел черным огнем, второй золотым. — Видимо, мне досталось безумие.

***

— Она кричит! Ей больно, отойди! — велел Герис, но Ланелиса не сдвинулась.

— Господин Чайла, вы ведь хорошо разбираетесь в людях, так вы говорили? Ретрокс хочет помочь ей. Вы ведь согласились уже, так не отступайте на пол пути.

— Он хотел помочь, а не мучить ее! — рявкнул Шолса.

— А ты думаешь, избавляться от проклятий приятно? — от ледяного тона Ланелисы все замолчали.

— Вы уверены, что ваш муж помогает? — дрожащим голосом спросил Чайла.

— Он такой по натуре: хочет помочь всем и вся. Если они этого заслуживают. А об вашей жрице Ретрокс хорошо отзывался.

— Лана, нам больно слушать ее крики, — со слезами на глазах сказала Ди. — До господина Чайлы у меня не было ни друзей, ни семьи. Все меня презирали и считали за зверюшку. А он дал мне смысл жить. Да ведь благодаря нему я и с тобой подружилась! Так что мы очень переживаем!

— Прошу, Ди.

Поверь мне. Я уверена, что Ретрокс поможет, — умоляюще сказала Ланелиса.

— В любом случае, ваш муж — последняя надежда, — сквозь зубы проговорил Чайла.

— Зря вы так о нем думаете, — вздохнула Ланелиса, когда все успокоились, если так можно было назвать это затишье.

— Я ни в коем случае не хотел оскорбить вашего мужа. Просто мы с вами из разных миров.

— Так ли это? Вы ведь даже не знакомы с ним или мной.

— Уж поверьте, я знаю, о чем говорю. Я ни в коем случае не преуменьшаю его стремления помогать.

Но что он может сделать, если не знает, чем живет народ? Для него, как знати, жизнь прекрасна. Ему не нужно было голодать или задаваться вопросом, что он будет есть на ужин. Он рос в тепле и уюте, не видя горя, витая в облаках. А сейчас его юношеские амбиции требуют изменить мир. Это смешно, извините. Когда он поймет, что бессилен — это будет ужасный удар, который сломает его. И он будет говорить потом детям, что мечты о подвигах — ерунда.