Одержимые

— Влад, надо бы какое-нибудь послание у тебя на участке оставить, на случай, если все-таки кто-то из наших дойдет.

— Да прямо на стене напишу.

— Только такое напиши, чтобы чужие не залезли, — я запил творог холодным чаем. — И внимательно присматриваемся к ребятам, аккуратно расспрашиваем о планах, о прошлом.

— Думаешь про портал им рассказать?

— Очень сложный вопрос, Влад. С одной стороны, даже если они просто будут спать в нашем доме, они будут качаться и для тех, кто не ходит на охоту, это очень важно.

— Но? — откусывая от толстенного многослойного бутерброда, произнес Колян.

— Но. Моя особенность — это примерно то же самое, что в досистемное время пристегнутый наручником к руке чемодан с миллиардом баксов. Те, кто имеет возможность брать из него деньги, скорее всего не позарятся, и то не факт. Но в любом случае, чем больше причастных, тем больше вероятность, что информация о чемодане просочится наружу. И тогда мне хана.

— Всегда можно попробовать свалить, — задумчиво пробормотал Влад.

— А лучше сначала завалить предателя, а потом свалить, — добавил Колян.

— Ага, — я почувствовал, что растущим мышцам еды не хватило, и отрезал еще кусок колбасы. — Кстати, насчет запоминания порталом мест. Может статься, что он будет раз за разом открываться в херовые локации. И в будущем надо слушать, что люди рассказывают. Наверняка какой-нибудь стационарный портал будет вести в топовое место.

— Я готов! — скомкав обертку, Колян встал. — Пойдем завалим по бырику то, что нам Костян оставил, а потом уже в портал нырнем. Руки чешутся посмотреть, что там.

— Руки не могут чесаться посмотреть... — заметил Влад.

— Отвали, душнила! — отмахнулся Колян. — Глаза чешутся посмотреть, руки чешутся кому-нибудь люлей ввалить, а еще что-то чешется огненный шар куда-нибудь зарядить... Кстати! Один заряд стоит сто маны.

— Хрен тебе! У меня общее благословение сто двадцать стоит. И потом только на один хил остается.

— Какие-то мы с тобой хреновые колдуны получились...

— Двинули, — я встал и пошел к двери. — И напомните мне, если я вдруг забуду, как двадцатичетырехчасовой откат пройдет, червоточину призвать.

Мы только подходили к дому Сергея, а наши союзники уже вывалили на крыльцо.