Проклятый

Этот момент запомнился особенно ярко. Обернулся человеком, оделся, повернувшись спиной к закату, прокричал вызов. Вдруг песок под ногами стал не плотнее воды, Бэр провалился, даже не успев понять, что случилось. Некоторое время вокруг был только песок, противно царапающий кожу, забивающийся в уши, ноздри. Волчье нутро заставляло остановить дыхание до судорог в груди. Когда вдох стал неизбежным, он почувствовал что падает. Больно ушибся головой, в глазах вспыхнули тысячи солнц, что-то хрустнуло и всё погрузилось во тьму.

Пока он вспоминал, из сумрака выплыл очень пологий склон, пересекающий один из обрывов оврага. Он, земляным языком, спускался прямо к воде. Бэр удивлённо вскинул брови. Решил, что намыла вода, но пригляделся внимательнее: спуск явно рукотворный, земля утоптана, кое-где следы. Ноздри оборотня чуть дрогнули, запах показался очень странным, женщина, которой сотни лет и ещё один противный душок, совершенно не знакомый, тошнотворный.

- Интересные здесь места. – хмыкнул он. –Пойду, познакомлюсь с бабушкой.

Выбравшись из оврага, он пошёл по следам. Затем побежал. Оттиски чёткие, глубокие, ясно видимые даже при таком скудном свете. От тряски голова снова разболелась, но не слишком сильно. Пара свежих листиков целебной травы, невесть как оказавшейся в этом сумеречном краю, притупила неприятные ощущения.

Налетевший ветерок принёс запах сочной хвои, прохладу. В ту же сторону тянулась цепочка следов.

- Наконец хоть что-то знакомое. – бормотнул он. – Живой лес, хоть бы сосны.

Вместо ожидаемых зелёных красавиц он увидел еловый бор. Деревья просто чудовищных размеров, разлапистые. Сам лес тёмный, неприветливый, ни ягод, ни вообще какой-нибудь травы. Только толстая подушка сухих иголок, хрустящих при каждом шаге. Следы пропали, пришлось идти по запаху, цепляясь за малейшие струйки, потом за намёки на них, потом за собственное самолюбие. Хвоя издавала настолько мощный аромат, что уловить что-нибудь среди этого кошмара не представлялось возможным.

Обернулся волком, чуть не рехнулся – запахи ударили с силой хорошего бревна.

Уловив знакомые струйки, вызвавшие тошноту в овраге, обрадовался как ребёнок и бросился бежать к источнику. Исполинские ели расступились, выталкивая чужака на крохотную полянку. Хвойный дух ослаб и позволил приостановить мысли, скачущие словно взбесившиеся блохи, остановить взгляд в одной точке, осмотреться.