Проклятый

Гнедой конь мощно вколачивал стальные подковы в землю, всю ночь без устали он нес молодого седока, рядом мчались такие же могучие скакуны с сильными всадниками, но его хозяин – самый молодой. Конь мог нестись в таком окружении веками, обогнать всех, но седок не давал обойти вороного зверя несшего в седле странного человека, от которого пахло волком и веяло нечеловеческой силой, да и сам конь был подстать: взгляд злой, зубы немного заострённые, особенно четыре передних клыка.Волчонок, в начале ночи счастливый, что наконец-то будет биться с хазарами, теперь чувствовал себя очень непривычно.

От понимания того, что может скоро умереть, ушли все чувства, слух и зрение обострились, тело стало лёгким и, хотя скакал всю ночь, ни капли не устал.Парень всё думал, когда же Бэр остановится, а тот гнал так, словно хотел на скорости смести какое-то препятствие. Всю ночь молчит, волосы развеваются от встречного ветра, что сразу утихает, стоит лишь остановиться, холодные глаза ничего не выражают, словно душа опять ушла из тела, а поводья сжал так, что побелели костяшки. Весь будто натянутая тетива, которая, потяни ещё на волос, либо лопнет, либо с хрустом переломит дугу лука.Всё войско похоже на летящий меч: воевода – острие, а дружинники – отточенные края, по сотне с каждой стороны, любую преграду сметут с ходу, даже тысячу перебьют не останавливаясь. Каждый воин знает, что он должен делать и в какой момент и что будут делать остальные дружинники.Юный витязь припомнил, как долго Бэр учил их сражаться вместе, плечом к плечу и малым числом побеждать большую силу, в лесу, на равнине, в холмах. Если нападут сейчас – четверть витязей укроется за спинами соратников и вначале стрелами, а затем и копьями будут бить врага. На равнинах, завидя супротивника, не сговариваясь, разойдутся клином, меч в той руке, с какой стороны оказался, благо воевода обучил одинаково хорошо владеть обеими, и врубятся в преграду. Воевода научил его многому, но как будут отбивать город, Волчонок не представлял, на стенах секирой не размахаешься, а копья вообще бесполезны. Полумрак лесной тропы начал рассеиваться, а за поворотом словно сорвали занавесь – лес закончился, и копыта уже поднимают мелкую злую пыль луговой дороги. Через полверсты раскинулась деревенька, вросшая одним боком в гущу леса. Бэр дал шпоры коню, заставляя перейти в стремительный галоп, помощникам и дружине ничего не оставалось делать, как последовать его примеру.