Проклятый

Витязи торопились, предвкушая весёлый пир, на котором главным блюдом будет их олень. Византийским базилевсам не понять всей радости честной охоты, когда лишь лук и нож, без коня, без толпы прихвостней, таскающих тебя в носилках, словно беременную бабу и непременно приносящих дичь, в которой будут торчать именно твои стрелы, куда бы их не пускал.

Дорога вильнула и раздвоилась. Одна полоса пошла вокруг леса, делая изрядный крюк, а другая вломилась в чащу и затерялась среди деревьев. Ею не пользуются, считают опасной, но кто осмелится угрожать десяти великолепным бойцам, осатаневшим от зноя, хотя и не такого злого как летний.

Ещё зелёная, но местами уже начинающая желтеть листва перешёптывалась под легкими порывами ветра, и в этом шепоте слышались голоса берегинь и русалок, далёкие крики сказочных птиц. На дороге плясали солнечные зайчики, принимающиеся играть в пятнашки при малейшем дуновении прохладного ветра, палая листва заглушала шаги коней, всё окутал загадочный полумрак.

До ушей князя донёсся слабый стон и глухой удар, будто кто-то упал на землю. Он обернулся и едва успел уклониться от шипованой булавы летящей ему в голову, не удержавшись в седле от неожиданности, тяжело рухнул на землю.

Князя и его витязей заставили сбиться в кучу, коням быстро подрезали жилы и киевским воинам пришлось биться пешими. Мечи и булавы взлетали и опускались, нападавшие откатывались после каждой атаки, оставляя убитых и раненых, но и число витязей уменьшалось с каждым разом.

Их осталось пятеро, а нападавших в четыре раза больше, у всех лица закрыты кольчужными масками, были видны только глаза. Обороняющиеся побили половину, но в живых остался лишь князь. Прижавшись спиной к дубу и отмахиваясь мечом, он уже готовился освободиться от бремени жизни, когда число лиходеев стало стремительно уменьшаться. Воин, неожиданно появившийся среди них, двигался столь быстро, что был виден лишь смазанный силуэт. Его меч блистал молнией, рассекая булатные кольчуги ровно шерстяные рубахи.

- Спасибо, незнакомец. – только и смог выговорить князь, загоняя клинок в ножны – Ты знаешь, кого спас?

- Какая разница, ты цел? – неуловимым движением воин укрыл меч в ножнах за спиной.

- Жить буду.