Проклятый

Если же нет… что ж, волком быть тоже неплохо.

- Значит, он меня не ненавидит?

- Звери не испытывают ненависти, ведь они не люди, но он был очень зол на тебя.

Они шли домой. Лес заметно поредел, птицы заливались трелями, а запахи трав и ранних цветов кружили голову. Волк носился по кустам, шугая пташек, ластился к Бэру и даже Наталье позволил погладить свою лобастую голову, высовывая от удовольствия язык на целую ладонь и жмуря глаза. Бэр снова шёл в своей лохматой волчовке и льняных штанах, которые он извлёк из тайника под камнем.

Сильная рука обнимала Безкосую за тонкий стан и никогда прежде девушка не чувствовала себя такой защищённой. Ветер дул в лицо, а трава ложилась им под ноги и казалось что теперь-то уж они будут счастливы.

Волчий слух Бэра уловил хищный свист рассекаемого воздуха. Он мгновенно развернулся, одной рукой толкая девушку в высокую траву, а другой перехватывая летящую стрелу.

- Ты ответишь за моего брата! – Орал охотник, брызжа слюной и пуская стрелы одну за другой.

Оборотень мчался к нему огромными прыжками, отбивая летящие в него стрелы с наконечниками сверкающими серебром. Неожиданно одна полетела во что-то за его спиной. Оборотень попытался перехватить, но не успел, и среброклювая птица устремилась к Наталье, поднявшейся из травы. Мелькнула тень, раздался визг, но Бэр уже, ничего не слыша, рвал глотку младшему сыну старосты.

Девушка стояла на коленях и рыдала. Оборотень подбежал и тоже грохнулся на землю.

Волк лежал со стрелой в боку. Сейчас Бэр хотел бы оглохнуть, чтобы не слышать хрипов и хлюпанья крови в разорванных внутренностях.

- Он спас мне жизнь. – Всхлипнула она. – Пожертвовал собой ради нашего счастья. Бэр, ты можешь спасти его?

- Нет. – Пробормотал он. Грудь раздирало словно клещами. – Слишком серьёзная рана. Я могу лишь облегчить его страдания.

Бэр вытащил кинжал. Волк словно понимал свою участь. Лизнув его руку и пальцы Натальи, он подставил шею под удар, жёлтые глаза смотрели с обожанием.

Бэр не смог заставить себя перерезать шейную жилу, сталь погрузилась в свободное сердце. Зверь дернулся и затих, глаза остекленели. Парень провёл рукой, прикрыв ему веки.

Погребальный костёр взбрасывал огненных змей выше самых высоких деревьев. В огне исчезло сердце убийцы, кровь приёмного отца и кровного брата, лишь кровь спасённой не осквернила священное пламя, что возносит воинов в Вирий.