Проклятый

Гой ты, Огонь – священный пламень,Ты возгорись в сердцах наших,Солнечной кровью Рода-прародителя.Рванул тута Бэр – земли русской сын и заступникБелу грудь свою, обнажил сердце пылающее.И преисполнилось войско его силушкой немереной.И воспылали сердца их храбростью неизмеримой.И кинулись они ровно ястребы-соколыКинулись на стаю воронья поганого.Деды-прадеды в них возродилися,Предки-богатыри в их крови пробудилися.А сердца молодые горячиеКаплей крови Рода возгорелися.Земля силушкой их питает.Ветер скоростью наделяет.

А и терпят раны они бесчисленные ужасныеКак вода – нашей жизни основа.А и отдают они жизни свои за Русь-матушку,За стариков, да за детушек малых.Всю свою силушку, богам равнуюОтдал на мольбу сию Бэр-заступничек.А и взял он секиру острую,А и кинулся на орду басурманскую.Да не снёс не срубил ни единой головушки.Смертушка девкой тёмною,Девкой тёмною-безкосою к нему подкралася.Ножичек булатный, Чернобогом сотворённый,В сердце пылающее вонзила.Не сказал ничего добрый молодец,Лишь улыбка губы его тронула. И умер он в сей же миг.А девка-то, как злодейство чёрное сотворила,Так на глазах верных воинов егоПрямо в воздухе растворилась.А кровушка-то из раны льётся-хлещется, не останавливается.Да не чёрная злодейская, какой раньше была,А кровушка алая.Да и вбирает её русская земляИ преисполняется силушкой великою животворную.Все полегли там богатыри молодые,Жизнь свою отдали за Русь-матушку,За народ славянский без сожаления.И содеяли подвиг великий –Обескровили-отбросили орду басурманскую. Не оставила их тела земля русская на поругание,Воронью да зверью дикому.Приняла-поглотила тела их во чрево своё,А там, где лежали богатыри русские, цветы выросли.Цветы дивные, невиданные.Не трогает их ни зверь, ни птица.И место то теперь заповедное.А на Бэра-то могилушке проросла плакун-трава.И расцвела цветом красоты неписаной.Расцвела единый раз за все века, что знают её.Те, кто видел пересказать не могут,Нет ещё слов таких.Только говорили, будто роса на её цветах ровно слёзы,И солёная роса эта. Старый кощунник отодвинул гусли, и улыбнулся пятерке мальчишек беззубым ртом.- Былина эта забыта давно, под запретом суровым она. Служители новой веры запретили, так что сейчас о Бэре никто не помнит. Никому не пересказывайте, что передал вам её.На пороге избы застучали подкованные сапоги, мощный удар снёс дверь с петель вместе с засовом. В избу ворвались четверо закованных в железо мужчин, тут же направили обнажённые клинки на старика и мальчишек.